Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе
— Поверить не могу. Ты даёшь мне номер незнакомой женщины. Что ещё хуже, у неё есть мой номер?
— Она не незнакомая. Ну... не слишком незнакомая, — бормочет он.
— Успокоил.
Он бросает на меня взгляд.
— Джульетта передала твой номер и твоё сокращённое второе имя. Она будет знать тебя как Бена. Пусть так и будет до вашей встречи.
— Что?
— Как я и сказал, если вы двое останетесь анонимными до конца встречи, то расставание будет более комфортным в случае, если ничего не сложится. И напротив, если вы поладите, то проясните всё при личной встрече.
Я потираю глаза под очками, массирую переносицу.
— У меня уже голова раскалывается.
Жан-Клод подвигает телефон ко мне, и моё любопытство берёт верх. Я смотрю на номер, затем на имя над ним. Адди.
— Адди. Откуда Джульетта знает эту Адди? Или как там эту Адди зовут на самом деле.
Жан-Клод почёсывает подбородок и отводит взгляд.
— О, они давно знакомы. С детства. Джульетта клянётся, что приберегала её для кого-то хорошего... для подходящего человека. Она думает, что это ты.
— И она верит, что эта женщина захочет меня? Откуда она вообще знает, кто мне подходит?
Жан-Клод издаёт очень французский гортанный звук, затем отпивает ещё кофе.
— Я не думаю, что ты сам знаешь, кто тебе подходит. И не говори Лорен, она была ужасна.
— Она была идеально подходящей. Я имею в виду, не именно она, а её типаж. Организованная. Уравновешенная. Работает в моей сфере...
— Да, да, — он машет рукой. — Я знаю, какой ты скучный в этом отношении. Ты думаешь, что тебе нужна копия тебя самого, но это не так, Вест. Тебе нужен тот, кто сшибёт тебя на задницу.
— Звучит ужасно.
Он вздыхает, вставая со своим кофе.
— Сколько я тебя знал, ты только и делаешь, что действуешь осторожно. Попробуй что-то новое. Посмотри, куда это тебя заведёт. Даже если... — он коварно улыбается. — Даже если это просто для того, чтобы сбросить неудовлетворение, да? Это может быть таким значительным или незначительным, как ты захочешь.
Уже пройдя полпути по коридору, он поворачивается и говорит:
— О. И ещё... она любит шахматы. Так что это уже что-то.
Проклятье. Я не могу решительно отмахнуться от перспективы свидания с женщиной, которая любит шахматы. Застонав, я смотрю на номер.
И полчаса спустя, когда я устраиваюсь в своём кабинете, чтобы подготовиться к новому рабочему дню, я всё ещё смотрю на этот номер. Попивая зелёный чай, я читаю истории болезней первых нескольких пациентов на сегодня и пытаюсь избежать этого.
Но потом я снова смотрю на свой телефон, подумывая написать ей.
Это сообщение. Просто сообщение.
Но это ощущается как нечто гораздо большее. Такое чувство, будто я вот-вот выйду из своего Дня Сурка и рискну ввести что-то новое. Готов ли я к этому?
Почти год жизнь была размытым пятном одинаковости, что для меня вовсе не так печально, как говорит Жан-Клод. Я люблю одинаковость и рутину. И всё же, возможно, Жан-Клод тоже не совсем ошибается. Может, я осторожничал слишком много. В последнее время я чувствовал, что предсказуемость моих дней начинает надоедать. Жизнь стала казаться слегка пустой, слегка разбавленной.
Возможно, мне немного одиноко.
Даже если я не знаю, к чему именно может привести меня переписка с этой Адди, я осознаю, что хочу исследовать это направление.
«Попробуй что-то новое, — сказал Жан-Клод. — Посмотри, куда это тебя заведёт».
Я делаю глубокий вдох и печатаю.
Глава 7. Би
В середине этого тихого утра понедельника мой телефон вибрирует.
Я поднимаю взгляд от своего скетчбука и читаю.
НСБ: Почему шахматисты пользуются приложениями для знакомств на Востоке?
Мой телефон подсказывает мне, что это Не-Совсем-Бен, НСБ, как я записала его номер. Я жду и не отвечаю, подумав, что возможно, его сообщения пришли не по порядку. Но ничего не следует, никакого предсказуемого представления, ни шаблонного «Доброе утро!». Он переходит прямиком к делу, и именно так мне нравится общаться. Моё облегчение приходит в форме длинного, медленного выдоха. Мне не придётся притворяться. Мне не придётся принимать участие в отупевающих вводных светских беседах.
БИ: Не знаю. Почему?
Его ответ приходит через несколько секунд.
НСБ: Потому что им нужен шах.
Я хрюкаю.
Сула выглядывает из подсобки.
— Всё хорошо? — спрашивает она с улыбкой на лице.
— Нормально, — я машу рукой и убираю телефон в карман. Когда она снова скрывается в офисе, я вытаскиваю телефон обратно и кладу на стеклянную витрину.
БИ: Ты создашь мне проблемы на работе. Ты меня рассмешил.
НСБ: Правда? Я не рассчитывал рассмешить тебя. Но мне сказали, что шахматы — это наш общий интерес. Шутка на эту тему показалась надёжным первым ходом.
Я улыбаюсь.
БИ: Так и есть. С таким сложно тягаться, НСБ.
НСБ: НСБ?
БИ: Не-Совсем-Бен. НСБ.
НСБ: НСБ, мне нравится. Мы мыслим в схожем ключе. Я записал тебя как ПА. Псевдонимичная Адди.
У меня вырывается ещё один хрюкающий смешок.
БИ: Псевдонимичная? Какой пафосный словарный запас.
НСБ: Слишком много часов чтения в странные и неловкие юные годы.
БИ: Что ж, тут ты не одинок. В детстве я была странной и неловкой. До сих пор такая.
БИ: Кстати о странном, тебе странно не называть настоящие имена?
НСБ: Непривычно не знать твоего имени. С другой стороны, вся эта ситуация непривычна. Но это неплохо. По крайней мере, для меня. Тем не менее, если тебе дискомфортно, мы можем забыть об этом. Я понятия не имею, как тебя в это затащили, но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. И я могу сказать тебе своё имя, если это поможет.
Я смотрю на телефон, взвешивая варианты. Пока что всё идёт гладко — может, потому что мы не используем наши настоящие имена, а может, потому что я могу спрятаться за чем-то безопасным. Наличие псевдонима имеет значение в ментальном плане, потому что если всё не сложится, то бросят не совсем меня. А Адди. Думаю, мне нравится, что он не знает моего имени.
БИ: Давай пока что сохраним псевдонимы. Так будет ок?
НСБ: Меня устраивает. У нас полно времени до субботы, и мы всегда можем пересмотреть это решение. При условии, что к субботе нам обоим будет комфортно встретиться.
Я смотрю на телефон. Во мне зарождается это странное напряжение. Я продолжаю думать о Джейми и о нашем
