Малышка от отца жениха - Анна Лапина

— Верю!

До больницы добираемся быстро. Там нас сразу же берёт под крыло заведующий. Отец умеет навести шороху, когда дело касается здоровья.

Эля у участкового педиатра наблюдается в ближайшей детской поликлинике, а здесь, в этой частной клинике, мы впервые. Папа настоял на том, чтобы сразу везли сюда. Мама как-то здесь рожала. И говорят, что детские врачи в этой больнице неплохие.

Всю ночь нас осматривают врачи, медсёстры проверяют каждую мелочь, то и дело заходят измерить температуру и оценить общее состояние Эли.

Олег договаривается об отдельной палате, пока папа больше о лечении трясётся. Вместе они создают единый мощный тандем.

Каким-то чудом им даже удаётся договориться о том, чтобы Олега, маму и папу пустили в палату, в гостевую зону. Диагноз и план лечения ждём всё вместе. Но когда врач появляется и ошарашивает новостью, мы явно оказываемся к этому не готовы.

— Гранулематоз? — переспрашивает папа, не с первого раза даже выговорив. — Что это? Серьёзно ли это? — закидывает доктора вопросами, подойдя к нему.

Мама, прикрыв рот ладонью, уже плачет. Я же даже не понимаю, как на это реагировать. Ни разу в своей жизни не слышала о таком.

Олег спокойный, но мрачный.

— Довольно серьёзно, — отвечает врач, оглядев всех. — Заболевание не лечится, но его можно взять под контроль, — ошарашивает меня и родителей своими словами.

— То есть моя девочка всегда будет болеть? — наконец заговариваю и делаю шаг к нему. — Это смертельно?

— Нет, — мотает головой Олег, поджав губы. — Если вовремя обратиться за помощью, то есть шанс.

— Мы вовремя? — даже не сразу соображаю о том, что сказал Олег.

— Вовремя, — кивает доктор головой. — Вы знакомы с этим заболеванием? Примерно представляете, что оно из себя представляет? — интересуется он у Волкова.

— Да. Мой отец болен им, — решительно отвечает Олег. — И я знаю о том, что детям с этим заболеванием приходится туго, — слова даются ему с трудом.

— Тогда понятно, почему девочка больна, — хмыкает доктор. — Заболевание от дедушки перешло.

— Оно наследственное? — выхожу вперёд.

Оно могло передаться Эле от кого-то? От… от Матвея?..

Что?! Только не это! Только не Эле!

— Да, — бросает доктор и сочувственно хлопает меня по плечу. — Мы будем бороться за вашу дочь, Мария. Здесь важно вовремя диагноз поставить. Поправить её здоровье можно, но это не в нашей клинике. К сожалению, у нас нет специалиста с нужным вам опытом.

— В клинике Царёва есть, — подсказывает Олег. — Готовьте документы для перевода.

— Уверены? Обычно они…

— Примут, — уверенно кидает он. — Я всё решу! У меня есть связи, — находит мою руку и сжимает. — Мы её спасём! Я не дам ей умереть! Я её люблю!

Матвей

— Отец, ты можешь позвонить Царёву? — раздаётся в трубке, стоит мне принять вызов.

— Что случилось?! — вскакиваю. — С Машиными родителями что-то? Отец? Мать? Что случилось? — обеспокоенно интересуюсь.

С момента, как скорую увидел у дома Лебедевых, не по себе. Корю себя, что послушал Машу и не пошел в дом вместе с ней и Олегом. Но она запретила. И я понимаю почему. Ее родителям сейчас не нужны лишние переживания.

— С ними всё хорошо, — кидает. Судя по звуку шагов и дыханию, сын идет куда-то. — Ты можешь Царёву позвонить? Нужно его личное присутствие.

— Что случилось, Олег?! Мать твою! Скажи! — рычу, но уже одеваюсь.

— Потом, пап, — бросает он мне. — Мы уже выезжаем. Пусть нас примут! Я бы сам позвонил, но мне нужно с Машей быть!

— Хорошо, — отключаюсь и звоню родственнику.

С Царёвыми мы давно не такая уж и близкая родня, но всё равно держимся вместе, как и с Демидовыми.

Звоню и убеждаюсь в том, что Царёв в клинике на дежурстве. Предупреждаю, что сейчас к нему приедет Олег с каким-то пациентом. Сам уже собираюсь и еду.

Дорога до клиники занимает приличное время, но оно пролетает словно за одну секунду. Одно воспоминание о том, как я однажды уже туда летел, заставляет вздрогнуть.

Тогда всё закончилось плохо. И я молю о том, чтобы случай, из-за которого Олег поднял меня и Царёва, оказался какой-то незначительной мелочью. Хочу накричать на него из-за того, что напугал всех.

Но в душе понимаю, что сын не стал бы просто так меня трогать.

Вероятнее всего, нарушаю какие-то правила дорожного движения, но еду вперед.

Обычно после бокала алкоголя я никогда не сажусь за руль. Но сейчас не было времени ждать водителя.

Узнаю, на каком этаже Лебедевы, и несусь туда. Но застываю за углом, увидев родителей Маши. Целых и здоровых. Немного замученных, но, вероятнее всего, виной этому ночь без сна.

Я готов принять ответственность за свои поступки перед ними, но думаю, сейчас это лишнее.

Дожидаюсь, пока Олег посмотрит на меня, и кивком прошу его подойти. Накинув на Екатерину, маму Маши, свою кофту, сын идёт ко мне.

— Что случилось? — спрашиваю и показываю в сторону автоматов, предлагая взять кофе.

— А ты чего не подходишь? — спрашивает он. — Думаю, Лебедевы были бы тебе благодарны. Без тебя нас бы не приняли. Можете сблизиться на этом фоне.

— Олег, давай потом, — шиплю на него. — Почему вы здесь?

— Царёв забрал Элю на осмотр. Маша с ней там, — рассказывает, оплатив эспрессо. — Ждём, пока выйдут.

— Кто такая Эля? — вопрос звучит глухо и почти неслышно для меня. Потому что сердце от его слов бьётся слишком быстро. Оглушает. Медленно выбивает такт.

— Дочь Маши, — нехотя признаётся. — У неё такое же заболевание, как и у тебя. И ты знаешь, что только у Царёва есть опыт лечения таких детей. Положительный опыт, — добавляет. — Он нужен малышке.

— Повтори.

— У дочери Маши такое же заболевание, как у тебя, — выполняет мою просьбу, нахмурившись. — Царёв сейчас её смотрит. Мы ждём.

— У Маши есть ребёнок? — хрипло интересуюсь будто не своим голосом. Кто-то другой будто за меня этот вопрос задает.

— Да, дочь. Год с хвостиком, — вздыхает он. — И я понимаю, что ты сейчас думаешь. Мне плевать, что у Маши есть ребёнок. Я люблю и ее, и эту девочку.

Чёрт! Маша не сделала аборт!

Я же её просил!

Никогда меня не слушала!

Вначале таблетки сама себе отменила противозачаточные, а затем аборт не сделала, оказывается!

Но мне же сказали, что она приходила в клинику тогда. Что все сделали…

Может, это не моя дочь?

— В той клинике решили, что я отец Эли. А заболевание от тебя перешло, как от дедушки, — добивает меня словами Олег. — Только