Кавказ. Не та жена - Галина Колоскова

Этот взгляд со стороны: немой укор, ожидание моего провала – лучшее лекарство от паники. Внутри щёлкает выключатель упрямства. Я не доставлю ему такого удовольствия. Не позволю им всем торжествовать.

Распаковываю коробки с тканями, купленными оптом. Рулоны ситца, бязи, флиса. Вдыхаю их запах – запах новых возможностей. Я не знаю, как наладить процесс. Но знаю, как шить. Это моя земля, моя территория, где я чувствую себя уверенно.

Включаю первую промышленную машинку. Она издаёт мощный, уверенный гул, от которого дрожит пол. Это не нежный напев «Сингера». Это голос большого труда. Серьёзного, взрослого.

Делаю пробную строчку. И понимаю первую проблему. Эта машинка – зверь. Она шьёт слишком быстро, слишком мощно. Мои пальцы, привыкшие к тонкой работе, не успевают. Я порчу первый же лоскут. Потом второй. Третий. Отчаяние снова накатывает. Я бесполезно трачу материал, а это – деньги. Мои личные деньги.

Выключаю машинку. Тишина оглушает. Сажусь на пол, обхватываю голову руками. Нужны швеи. Опытные. Которые умеют работать на такой технике. Но где их найти? Как им платить? Как организовать их работу? В голове – полный хаос.

Я звоню Светлане. Голос предательски дрожит.

– Свет, я не справляюсь… – Закусываю губу. Никаких слёз! Продолжаю через короткую паузу. – Я не знаю, что делать…

– Сейчас приеду, – коротко говорит она.

Через час подруга уже здесь, с термосом горячего чая и непоколебимым спокойствием. Она осматривает машинки, хмыкает.

– Нужны люди, – констатирует мой же вывод. – Давай дадим объявление. Здесь, в районе, много кто после закрытия швейной фабрики без работы остался. Руки у них золотые, а работу найти сложно.

Объявление. Интервью. Люди. Я не знаю, как это делать. Я долго жила в закрытом мире, где все вопросы решал Накар. Светлана видит мой страх.

– Давай сделаем это вместе, без размещения в прессе, – предлагает она. – Я помогу. А ещё я знаю, кто смог бы не только помочь, но и защитить тебя.

– Кто? – спрашиваю, но по хитрому взгляду подруги понимаю, о ком идёт речь.

Она кивает, прочитав всё в моих глазах.

– Да! Макар. Он на хорошем месте в «Газпроме».

Качаю головой, отвергая её предложение:

– Я ещё не настолько отчаялась. Ни за что не стану лезть с просьбой к женатому мужчине. – Выставляю ладонь, отметая на корню её возражения. – Света, больше ни слова о нём. Договорились?

Она кивает, после досадливого вздоха. Мы давно не школьницы, чтоб рассчитывать на помощь одноклассников.

Мы пишем текст с приглашением на листах. Вешаем их в местном магазине и на доске объявлений. Уже на следующий день раздаётся первый звонок. Женский голос, робкий, уставший.

– Это вы… швей ищете?

Ко мне приходят женщины. Разные. Молодые и не очень. С испуганными глазами и руками, изуродованными годами тяжёлого труда. Они осматривают светлую, пахнущую новизной мастерскую с недоверием и надеждой.

Я не умею проводить собеседования. Разговариваю с ними. Спрашиваю об опыте. Показываю машинки. Некоторые уходят, испугавшись незнакомой техники. Некоторые остаются. Я нанимаю трёх. Самых отчаянных. Самых голодных до работы.

И начинается ад организации. Я не знаю, как распределить обязанности, как учесть расход ткани, как следить за качеством. У меня нет системы. У нас всё валится из рук. Мы – то простаиваем без дела, то работаем впопыхах, совершая ошибки. Я чувствую, как деньги утекают сквозь пальцы, как сроки по заказам поджимают, а мы не успеваем.

Одна из швей, Людмила, самая опытная, подходит ко мне вечером, когда другие ушли.

– Хозяюшка, – говорит она мягко. – Так нельзя. Надо раскрой отдельно, шитьё отдельно, отделку отдельно. А мы делаем это всё сразу, и получается каша. Доверь мне руководить раскроем. Я знаю, как экономнее класть ткань.

Я смотрю на неё с надеждой. Люда необразованная женщина из станицы, но в её глазах – жизненная, практическая хватка. Та, что у меня отсутствует напрочь.

– Хорошо, – соглашаюсь я, перебарывая внутреннее сомнение. – Ты будешь старшей по раскрою.

На следующий день Людмила вырезает лекала из картона и организует процесс так, что отходов ткани становится в разы меньше. Другая женщина, Ольга, предлагает вести учёт на простом тетрадном листе. Третья, совсем юная Катя, оказывается, отлично разбирается в соцсетях и сама предлагает вести страничку мастерской.

Смотрю на них и чуть не плачу от счастья. Понимаю, что не должна всё знать и уметь. Я должна доверять тем, кто рядом. Слушать. Объединять. Та самая «недалёкость», в которой меня упрекал сын, оборачивается силой – умением признавать собственную неправоту и принимать помощь.

Я не бизнес-леди. Я – творец и… сердце нового предприятия. Придумываю дизайн, ищу новые ткани, задаю направление. А они – опытные, умелые руки – воплощают задуманное мною в жизнь.

Мы шьём первую крупную партию. Простые бортики, но уже не в виде зверюшек, а более стильные, современные. Я упаковываю их в крафтовую бумагу с логотипом, который придумала сама – «Аминэт. Вещи с душой».

Раздаётся звонок. Получаю первый оптовый заказ из детского магазина в Краснодаре. Они увидели наши изделия в соцсетях. Называю цену, задерживая дыхание. Менеджер на том конце провода немного торгуется, но соглашается.

Я кладу трубку и с растерянным счастьем в глазах смотрю на швей. Их усталые лица озаряются улыбками. Мы сделали это. Мы не как говорит Накар – «сшили тряпки». Мы заработали деньги. Все вместе.

Вечером остаюсь в мастерской одна. Включаю одну машинку и делаю несколько строчек на очередном изделии. Ровных, уверенных. Гул машины больше не кажется мне чужим. Он – часть меня. Часть новой Аминэт.

Жизненная хватка, дремавшая во мне годами, наконец-то просыпается. Ещё слабая, неуверенная. Но она – есть. И это уже победа. Не над Накаром. Над самой собой. Над той запуганной, униженной женщиной, которой была ещё совсем недавно. Я зашиваю душевную рану не нитками, а метрами ткани, и с каждым швом становлюсь сильнее.

Глава 10

Марк

Смартфон дрожит в руке. Только что позвонила Света. Голос одноклассницы