В долгу у мажора - Любава Алексеева

— Сколько заплатят? — глаза Егора загораются.

— Не знаю… — бормочу растерянно.

Я не потрудилась узнать. Мне ведь неважно это. Я просто хочу выпустить свою коллекцию одежды. Сам факт, что меня, студентку пригласили поучаствовать в таком крутом проекте, ценнее всего остального. Вот только Егору до этого нет дела.

— Так узнай. Тогда и будем разговаривать, — холодно отрезает брат и уходит из комнаты.

Как только дверь за ним закрывается, принимаюсь нервно рыться в сумочке в поисках телефона. Грудь сжимается, плечи и шея каменеют, будто на них давит бетонная плита.

«Ничего не выйдет… Это бесполезно… Можно сразу отказываться… Даже если и удастся заработать, деньги будут не сразу. А Свирид хочет получить их прямо сейчас», — бьётся в голове.

Да, всё так, но блин… Как же обидно! Я мечтала о таком шансе несколько лет, почему я должна упускать его?

Слёзы набегают на глаза, горло стягивает мучительным спазмом. Ощущаю себя беспомощной и никчёмной. Но противостоять брату…

Всхлипываю, отбрасываю сумку и закрываю лицо руками.

Не хочу отказываться! Не хочу работать в стриптиз-клубе! Не хочу, не хочу, не хочу!

Злость и обида переполняет душу. Не хочу и не буду! Егор мужчина, пусть сам разбирается со своими проблемами, я здесь при чём?

Некоторое время сижу, размышляю о сложившейся ситуации и глотаю слёзы. Это нечестно, неправильно. Так не должно быть!

Не должно и не будет!

Вытираю слёзы и решительно шагаю к выходу из комнаты. Вылетаю в коридор и толкаю дверь в комнату к брату.

Егор развалился на кровати с телефоном в руке. Рядом сидит Анжелика и клацает по кнопкам ноутбука, стоящего у неё на коленях.

Набираю в грудь воздуха и выпаливаю:

— Я не откажусь от предложения бренда. А работать официанткой я не смогу в любом случае, меня отчислят из университета за пропуски, куратор намекнула на это во время нашего с ней разговора.

— Слышь, малая. Просто захлопни дверь с другой стороны, и я сделаю вид, что ничего не слышал. Меня не волнует твой универ, врубаешься? Отчислят? Лады, значит, устроишься к Свириду на полную ставку. Тёлки, что у него работают, бабло гребут нехило, — брат и не думает отрываться от телефона.

— Нет. Сам разбирайся со своими проблемами. Я здесь ни при чём, — упрямо вздёргиваю подбородок.

— Ни при чём? Да ты у меня живёшь! Я тебя кормлю, пою, бабки даю на проезд! — Егор мгновенно свирепеет.

Он выпучивает на меня глаза и стискивает губы, раздувая ноздри.

Но меня не останавливает его вид. Пугает, да, но не останавливает.

— Я живу здесь, потому что ты просрал наш дом! И мою половину тоже! — взвизгиваю, упираясь руками в бока.

— Ах ты тварь малолетняя! Совсем страх потеряла? Я тебя сейчас научу, как надо разговаривать со старшими!

— Я всё равно не стану работать, понял? Не стану! — кричу, заливаясь слезами.

Егор вскакивает с кровати, но Анжелика хватает его за руку, не позволяя броситься ко мне.

— Зай, постой! Ну чего ты? Я сама поговорю с Варей, — говорит она, поднимаясь. — Успокойся.

— Да она берега попутала! Будет меня упрекать! Пусть спасибо скажет, что я её не продал какому-нибудь бандиту, у меня предложения были. Пожалел, а она? Где благодарность?

Внутренности скручиваются в тугие узлы, негодование окатывает обжигающей волной. Он меня пожалел? Да сам рекламировал Свириду! Не продал лишь потому, что не нашлось покупателя! В то же время страх подкатывает к горлу тошнотворной волной. А если найдёт? Что тогда?

— Идём, Варь. Не зли его, — шепчет Анжелика, выталкивая меня из комнаты. — Ты чего разошлась? Не знаешь, какой он? Прибьёт ведь.

— Но… Но я не могу, не хочу… — бормочу, заливаясь слезами.

— Знаю, знаю. Но выхода нет. Ну, подумай сама, Варя. Просто подумай, если с Егором что-то случится, мы что будем делать? На что жить? Мне рожать через три месяца, ты студентка. Да и вообще, разве тебе не жалко брата?

В груди просыпается чувство вины. Жалко. Конечно, жалко. Егор всегда был таким — непутёвым. У нас семейное — закрывать глаза на его косяки. Родители тащили брата из последних сил, пока маме не умерла, а у папы сердце не отказало.

— Свирид очень жестокий. Он может забить до смерти. И уже бил Егора. Ты бы видела, какие синяки были по всему телу! Одного должника он на тачке переехал, прикинь? Как ты можешь вот так запросто позволить сотворить такое с родным братом? Не можешь ведь? Правда, Варь?

Сердце подскакивает и замирает. Вспоминаю, как Ден едва не раздавил меня возле входа в стриптиз-клуб.

— Не могу… — всхлипываю обречённо.

— Вот и правильно. Не выпендривайся, делай, как брат говорит. Долг отдашь, а там посмотрим. Ну всё, всё, иди умойся… Успокаивайся. Что ты так разошлась? Учёба — это ерунда. Вот жизнь близкого человека — это гораздо важнее. Его не вернёшь, если что.

Анжелика подталкивает меня в сторону ванной, не переставая убеждать в своей правоте, пугать жестокой расправой со стороны Свиридова над Егором.

И я сдаюсь. Да больно, обидно до жути. Но если Егора действительно убьют, как я смогу жить с этим? Никак. Я не смогу себя простить. Жизнь брата важнее.

Глава 14

Вечером мне нужно сообщить куратору о своём решении. Сказать, что не буду сотрудничать с брендом одежды. Но я не могу. Просто не могу и всё, сопротивление бешеное.

Мозг работает на пределе, кипеть начинает оттого, что отчаянно пытаюсь придумать, как выпутаться из этой ситуации.

Я не могу упустить возможность осуществить мечту. Да и проблем с учёбой мне тоже не надо. Но, блин… Подставить брата, хоть он и сволочь редкостная, тоже выше моих сил.

В итоге, промучившись несколько часов подряд, принимаю решение поговорить с Денисом.

А что ещё делать? Конечно, я понимаю — шансов договориться с беспринципным мажором мало. Но попытаться стоит. Всё же лучше хоть как-то действовать, чем просто сидеть сложа руки и рыдать.

От нервяка раздирает изнутри, если не предприму хоть что-то, просто разорвёт. Переодеваюсь, наскоро стягиваю волосы резинкой, умываюсь и выскальзываю в прихожую.

Дрожащими руками натягиваю куртку, сую ноги в разношенные кеды. В голове — вакуум, в груди тяжесть, будто туда насовали булыжников. И от этого трудно нормально дышать.

Егор и Анжелика заперлись в своей комнате, из-за двери доносятся их оживлённые голоса, а иногда и смех.

Эти звуки вызывают приступ злости, щедро приправленной безысходностью. Свалили на меня свои проблемы, и плевать, что моя жизнь катится под откос!

Давлю