Непризнанный рикс - Егор Большаков
Ремул «гостил» у таветского племени вопернов уже почти три года. Заключая союз с любыми варварами, Ферранская Империя не только подписывала с ними договор, где скрупулёзно перечислялись все нужные положения, но и менялась теми, кто назывался в договоре «гостями». «Гости» были, естественно, не совсем равнозначны: со стороны варваров отдавался, по сути, заложник, а со стороны ферранов — скорее соглядатай, военный советник, звено цепи связи и агент влияния в одном лице. Со своими «гостями», то есть варварами, ферраны обходились так, что назад, в свое племя, возвращался такой же агент влияния — во время жизни в ферранской метрополии «гостю» мягко, но настойчиво прививались имперская культура, имперские ценности, имперский образ жизни, имперская цивилизованность и прочие вещи, делавшие вчерашнего варвара если не имперцем, то человеком, непременно считающим Ферранскую Империю средоточием всего хорошего, доброго и светлого, хотя бы по варварским представлениям, что может быть под небом этого мира. «Гости» от варваров брались обычно из семей правителей — желательно, старшие сыновья; впрочем, были и исключения — например, от вопернов в этот раз гостем был младший сын правящего вождя Хельвика — Ильстан, тогда как его старший сын — Хродир — остался в племени. «Гости» могли подвергаться ротации — например, от тех же вопернов до Ильстана «гостил» у ферранов его дядя — ныне покойный брат Хельвика и сын деда Ильстана и Хродира, а у вопернов от ферранов гостил, соответственно, центурион Мариул из имперской службы разведки. Три года назад умер отец нынешнего рикса Хельвика, и Хельвик подтвердил договор — тогда и произошла ротация «гостей». Ильстан поехал вместо Хродира по чистой случайности — Хродир тогда сильно заболел, и дорогу до Ферры бы в том состоянии просто не пережил; впрочем, уже через месяц он был вполне здоров, но было уже поздно: Ильстан уехал гостить. Мариула же по старости лет тяготил довольно сырой и прохладный климат Таветского Леса, и он попросил замены; вместо него прислали Ремула, гораздо более молодого и не столь чувствительного к климату.
У любого «гостя» от Империи, живущего среди варваров, было несколько задач, которые можно было назвать «представление интересов Империи в диких лесах с диким населением». Однако на практике основной задачей был сбор информации о племени, в котором проживал имперский «гость», и передача этой информации имперским властям. Связаться со своими «гость» мог двумя способами: либо доехать до Лимеса и передать сообщение устно — благо, «друзьями Империи» были в основном племена, проживающие непосредственно у Лимеса и играющие роль буфера против своих воинственных северных соседей; либо отправить почтовую птицу — этот вид связи применялся в экстренных случаях, когда сообщение было необходимо передать срочно, причем сразу в Ферру. У «гостей» обычно было в запасе две или три таких птицы. К лапке каждой из них был прикреплен шнурок с печатью, созданной в Коллегии Жрецов Ферры — достаточно было сломать такую печать пальцами, и птица молнией устремлялась в Ферру, достигая имперской столицы менее, чем за двое суток. Птичке такой полёт обычно стоил жизни, но ради стратегических интересов Империи птичек было не жалко. Кормить птиц было не утомительно, но важно было не забыть об этой ежедневной процедуре. Ремул иногда забывал, компенсируя свою рассеянность на следующий день двойной порцией еды для крылатых вестников.
А вот с обратной связью — то есть с получением Ремулом сообщений от ферранов — были определенные трудности. Единственным способом передать «гостю» информацию было, по факту, дождаться, пока Ремул прибудет на Лимес, где и сообщить ему нужные сведения.
По сути, иных обязанностей у Ремула среди вопернов особо не было, поэтому и получилось так, что ферранский центурион — или, как называли ту же офицерскую должность сами таветы, «хундрарикс» — то есть «рикс сотни воинов», «сотник», влился в жизнь племени. Он быстро сблизился со старшим сыном вождя Хельвика Вопернарикса — Хродиром Хельвиксоном, благо, был младше него всего на год — и отношения их стали со временем настолько теплыми, что Хродир без каких-либо возражений принимал взаимный интерес своей сестры Хелены и ферранского офицера.
Ремул шел по селению, держа Хелену за узкую теплую ладонь.
— Отец с утра на охоту уехал, — сказала Хелена, — если бы он знал, что прибудет этот ваш толстый ландарикс — остался бы здесь, дорогого гостя встретить.
— Так вот почему меня Хродир зовет, — усмехнулся Ремул, — помочь со встречей?
Хелена только хитро улыбнулась в ответ.
Сейчас стояла зима. Деревья во всем Таветском лесу — и в главном селении вопернов, именовавшемся Вопернхусеном — были покрыты большими белыми шапками снега. Ветер мог сдуть эти шапки с верхних веток, но до нижних ему в густом лесу, где перемежались дубравы с мощными, в три человеческих охвата, дубами и ельники с разлапистыми колючими ветвями — до нижних ветвей ветру было не добраться. Снеговые шапки лежали и на крутых, достающих почти до земли, крышах низкостенных деревянных таветских хусов с узкими, залепленными слюдой или пузырем оконцами, и на покатых крышах «холодных» хозяйственных построек, чьи стены были сложены не из толстых бревен, а из обмазанных глиной больших плетеных щитов, и на почти плоских дощатых крышах сторожевых башен, стоящих на окраинах селения, и на местами бревенчатой, а местами дощатой изгороди, служившей скорее для защиты от волков и медведей — да еще чтобы скот не разбредался, нежели в качестве серьезного укрепления от вражеского набега. Ибо для защиты от двуногих врагов воперны, как и все таветы, полагались не столько на крепость частоколов, сколько на крепость мышц всех мужчин племени, а в особенности — дружины вождя.
Воперны же, как самые южные из живущих за Лимесом таветов, полагались не только на себя.
Глаз путешественника, вздумавшего бы в те времена объехать все таветские земли — и северные, и южные — заметил бы, что многие южные племена таветов, даже и небольшие, вроде вопернов, живут
