Бандит. Цена любви - Дарья Словник
Борис садится за руль, я поднимаю ноги прямо на сиденье и обхватываю их ладонями, чтобы согреть. Мы стартуем.
Обратно домой мы едем совершенно другим путем. Я начинаю узнавать хоть что-то уже ближе только в самом городе. Мы минуем центр, и устремляемся в пригород.
За все время пути никто из нас не проронил ни слова. Только Борис изредка бросал на меня взгляды в зеркало заднего вида. А я делала вид, что не замечаю.
Почти всю дорогу я напряженно всматривалась в окно. Словами не описать, что творилось внутри меня, а бороться с этим так и вовсе бессмысленно. Казалось, что мои внутренности жили свою жизнь. было такое чувство, что они сворачивались в узел от напряжения.
Гелик останавливается точно у ворот. Нас никто не встречает. Мужчины выбираются из салона. А я не знаю… Мне сидеть или можно выходить?
Борис подходит к двери, открывает, кивает, мол, на выход. Я с радостью выбираюсь в утреннюю прохладу. Ежусь, покрываюсь мурашками, вдыхая аромат родной улицы. Из нашего сада тянет распустившейся сиренью и свежестью новой листвы.
Дом встречает тишиной и незапертой дверью. Втроем мы проходим в гостиную.
Я вижу, наконец, отца. Опухоль с его лица спала, но зато уступила место здоровенным синякам под глазами.
Отец сидит на кухне за овальным столом и при нашем появлении он встает. Я улыбаюсь с облегчением, видя его, но он мне на улыбку не отвечает…
Он вообще словно меня не видит. Я не понимаю его такого поведения, теряюсь. Мне становится неожиданно неуютно в собственном доме.
Ах да… Он не мой. Как я могла забыть…?
— Доброе утро, Славик, — в своей привычной манере трубадура произносит Кир.
Я вздрагиваю. Этот голос соотносится с событиями ночи. Мерзкий голос.
Борис подталкивает меня в спину. Я оборачиваюсь и он кивает на стул у кухонного стола. Я хмурюсь, но все же прохожу и сажусь.
— Приветствую, — кивает отец, наблюдая, как я усаживаюсь.
Борис проходит и садится напротив отца на дальний от него конец стола. Отец тоже опускается на стул. Кир же оказывается напротив меня. Прекрасно.
Я смотрю на него с неприкрытой неприязнью, а он лишь подмигивает мне и ухмыляется. Засранец!
— Пап, ты Грише звонил? Или он…
— Заткнись, — бросает мне Кир.
— Хватит расшаркиваний. Где деньги? — Борис складывает руки на груди, хмурится. Отец кидает взгляд на кобуру, что висит на Борисе, сглатывает и выдает:
— Всей суммы у меня, к сожалению, нет…
— Ты издеваешься надо мной что ли? — выгибает брови Борис, не меняя позы.
Только вот тон у него такой, что ему и мизинцем шевелить не нужно, чтобы все вокруг поняли — его сейчас лучше не злить. Его вообще лучше не злить…
— Мда, шутник ты ахринительный просто, — тянет Кир, ухмыляясь, и встает. Упирается руками в стол.
— Постойте… Дайте, я…
— Мы сюда перлись, чтобы услышать, что у тебя нет бабок? — недовольство так и сочится из Кира.
— Да послушайте же! — нервничает отец.
Борис чуть склоняет голову набок, всем своим видом говоря «окей, внимательно тебя слушаю, жалкий ты угребыш».
— Вот, — отец поднимает на стол обычный целофановый пакет. Я вижу сквозь полупрозрачный пластик пачки денег. — Это все, что я успел найти за ночь. И больше я не смогу достать. Не в ближайшее время.
— Ну, дак ищи, мы же тебе итак пошли навстречу и дали время, — взмахивает рукой Кир.
— Да сколько вы этого времени мне дали!
— Ну, давай еще повозмущайся, придурок, — хмыкает Кир.
Я только сижу и верчу туда-сюда головой, вообще не зная, что делать. Только и могу, что следить за их пикировкой.
— Я же вам говорю, что все верну. Мне просто нужно время.
— Этот разговор уже меня утомил. Время тебе нужно… — холодно цедит Борис. — Ты мое тратишь, а оно куда более ценное, чем твое. Ты это осознаешь?
— Конечно, осознаю. Потому и позвал, что разговор не телефонный. То, что я хочу вам предложить, оговаривается сугубо лично! — в комнате повисает тишина, в которой можно отчетливо различить, как тикают часы в гостиной.
Я смотрю на отца.
Что он придумал? У нас есть шанс откупиться?
Он, видимо, воспринимает молчание бандитов как добрый знак и продолжает.
— Вот, — он толкает пакет с деньгами к Борису, но его перехватывает Кир. Он его разворачивает, шуршит целофаном, — это, как я уже сказал, то, что я достал за эту ночь. Я вовсе не отказываюсь отдавать вам долг. Я обещаю его вернуть, я свое слово держу. Я никуда не прячусь. Вот он я, — отец нервно хохочет, разводит руки в стороны, но ни Борис, ни Кир не поддерживают его веселья.
Я тем более.
— Так вот… Эм… Я наслышан, какой у вас есть бизнес, поэтому предлагаю… — он тормозит, кидает на меня короткий нервный взгляд.
Я хмурюсь.
Что ты задумал, пап?
— … Софью, в обмен на остальной долг.
Глава 10
— Я наслышан, какой у вас есть бизнес, поэтому предлагаю… Софью, в обмен на остальной долг.
У меня отвисает челюсть от услышанного. Единственное, что слышу, как стучит кровь в ушах. Мои ледяные ладони в одно мгновенье становятся влажными, а сердце, кажется, сейчас разорвется.
Что он только что сказал?
Как сквозь толщу воды до меня начинает доходить разговор.
— … у меня такого бизнеса нет. Во-вторых, — голос Бориса.
Я смотрю только на отца. Он на меня не смотрит. А Борис тем временем продолжает.
— Мне нужны мои деньги, а не чья-то подержанная баба, — отрезает он сурово.
Я отмираю и наконец кидаю на него взгляд. Он положил ладони на стол, челюсть напряжена, желваки ходят ходуном. Он тоже не оценил предложение моего отца…
Но вряд ли он переживает те же чувства, что и я.
— Но вы сможете выручить намного больше с помощью Софи.
— Да ты оказывается тот еще крендель, — хохочет Кир, хлопая по столу ладонью. Это меня окончательно выводит из ступора.
— Да вы совсем что ли… все…? — срывается с моих губ. — Пап. Ты… ты…? — я нахожусь в таком шоке, что даже толком не могу заистерить.
Да какая истерика, я даже сформулировать толком мысль не могу. Во мне словно отрубили любую эмоциональную реакцию на происходящее.
Настолько все напоминает полный сюр!
Отец молчит.
— А знаешь, Славик, — Кир выпрямляется, хлопает в ладоши и
