Займись ничем: система долгосрочной продуктивности - Джозеф Джебелли
А вот моя жена, скорее, принадлежит к типу шутника. Если я расстроен или встревожен, она всегда умеет взглянуть на ситуацию с юмором. Буквально на днях она застала меня в отчаянии от состояния британской политики и сумела превратить мои стенания в настоящий сатирический скетч. Этот игровой тип обладает множеством преимуществ как для ее мозга, так и для моего, особенно для наших сетей оперативного покоя. Доказано, что юмор стимулирует медиальную префронтальную кору и улучшает способность к принятию решений, планированию будущего и решению задач. Он также активирует заднюю поясную извилину, которая управляет автобиографической памятью и способностью к праздным размышлениям. Поэтому моя жена не просто забавный и веселый человек: она по назначению использует свою сеть оперативного покоя.
За окном дождливое ноябрьское лондонское утро, и я уже полчаса учусь придавать форму шарику глины на гончарном круге. Пальцы надавливают на прохладный влажный материал, и я чувствую, что мой опыт не ограничивается созданием глиняной посуды: это также игра, тактильное иммерсивное искусство, дарящее освобождение и радость.
Первое, что я замечаю, — ощутимое снижение стресса. Глиняный шарик крутится, а мой разум отвлекается от повседневных тревог, погружаясь в спокойное медитативное состояние, похожее на транс. Ученые уже подтвердили пользу гончарного круга: по данным исследования Дрексельского университета, 45 минут занятий керамикой существенно снижают уровень кортизола, причем это снижение оказывается долговременным и длится несколько дней. То есть работа за гончарным кругом — эффективное средство улучшения психического состояния.
Некоторые считают гончарный круг противоядием от цифрового мира. И, вероятно, они правы: я не могу даже взять телефон или дотронуться до клавиатуры испачканными в глине руками. Это «грязное» ремесло заставляет быть в моменте и отключиться от окружающего мира.
Хотя нет, пожалуй, не полностью: я вдруг вспоминаю детство и игры с пластилином. На мгновение чувствую себя глупым и непродуктивным; с возрастом эго расширяется, на смену детской дурашливости приходит неулыбчивая серьезность. Я ловлю себя на этой мысли, опровергаю ее и напоминаю себе, что моя цель сегодня — радоваться.
За гончарным кругом я вхожу в состояние потока: тревожные бета-волны сменяются успокаивающими альфа- и тета-волнами. Это не только дарит глубокое удовлетворение, но и приносит огромную пользу мозгу. Своего рода практика осознанности в движении, когда мозг одновременно свободен и сосредоточен.
Как такое простое действие, как разминание глины, может приносить столько удовольствия и столь радикально влиять на мозг? Для понимания эффекта работы на гончарном круге нужно осознавать, что происходит на глубинном уровне, когда мы «просто разминаем глину». Казалось бы, простые движения рук становятся отправной точкой путешествия в глубины мозга. Тактильность глины, сосредоточенность, необходимая для придания формы объекту, творчество, — все это стимулирует работу сети оперативного покоя. Подобно тому как кислород проходит через обширные кровеносные сосуды организма благодаря сети дыхательных путей, медитативная работа с кругом посылает электрохимические сигналы по сложному лабиринту нервных путей мозга в пределах сети оперативного покоя, что благотворно воздействует на психику и когнитивные функции.
Я откидываюсь на спинку стула и смотрю на простую чашу, которую сделал. Она несовершенна, но она моя. Мне даже хочется ее поцеловать. Работа за гончарным кругом помогла мне замедлиться и подарила состояние, которого я раньше не испытывал. Пока мир несется вперед на всех парах, керамика остается одним из немногих видов деятельности, на которое сегодня уходит столько же времени, сколько и две тысячи лет назад.
После всех моих советов о пользе отдыха, спонтанности и, прямо скажем, здорового пофигизма может показаться странным, что дальше я предложу вам планировать игру. Но такова суровая реальность: во взрослой жизни даже игру надо планировать, иначе ее просто вытеснят другие «неотложные» обязательства.
Зная об этом, я решил ежедневно выделять небольшое окошко и заниматься чем-нибудь несерьезным, выбрав минимум один тип игры из исследования, выявившего четыре категории игровой деятельности: совместную (игры с другими людьми); легкомысленную (спонтанное дурачество); интеллектуальную (решение кроссвордов и судоку) и причудливую (все странное и необычное). Сегодня я решил выбрать дурачество.
Я надеваю шлем, сажусь на велосипед и отправляюсь на спонтанную велосипедную прогулку по Риджентс-парку. В катании на велосипеде в одиночестве есть что-то особенное: в лицо дует ветерок, на пустой дороге можно разогнаться и почувствовать себя совершенно свободным. Я лавирую в потоке машин, сворачиваю в узкие переулки, проношусь через оживленные перекрестки, еду по тихим улицам и наконец заезжаю на круговую дорогу вокруг парка. Это красивый участок дороги, с одной стороны которого тянутся таунхаусы и однотипные дома на две квартиры с общей стеной, а с другой — большой зеленый парк.
Примерно через полкилометра моему взору открывается лужайка с редкими деревьями, чьи кроны сильно разрослись вширь. Они купаются в ярком солнечном свете. Я останавливаюсь, слезаю с велосипеда и делаю то, чего не делал уже несколько лет — хотя нет, пожалуй, несколько десятилетий. Меня охватывает ребяческий восторг. Почему я перестал лазать по деревьям? Я задумываюсь. Годами я касался лишь поручней в поездах и сенсорных панелей; ощущение живого дерева под ладонями заставляет вспомнить бесстрашные приключения и мечты в моем домике на дереве, задорные игры в прятки и бесконечные часы, проведенные за рисованием каракуль на полях школьных тетрадей. То, что со мной происходит, почти похоже на медитацию; я отпускаю мысли и забываю о повседневных тревогах. Нахожу крепкую ветку, сажусь на нее, прислоняюсь к стволу и наслаждаюсь ощущением своей невидимости. Мир остался далеко внизу, а я прячусь в густой листве.
Нелегко перестать быть взрослым, пусть даже ненадолго. В каждом из нас живет внутренний блюститель порядка. В нашей материалистической и помешанной на работе культуре он с каждым годом требует все более строгого соблюдения правил. Этот блюститель обитает в дорсолатеральной префронтальной коре, отвечающей за саморегуляцию и контроль импульсов. Вообще-то, от него есть польза: он ограждает нас от ошибок и удерживает от рискованных и безответственных действий. Но бывает, он перебарщивает и запрещает нам лазать по деревьям, громко петь в общественных местах, посещать курсы импровизации или сбегать с работы пораньше на занятия керамикой. Капитализм сделал нас трусишками.
Чтобы избавиться от блюстителя, можно применить метод «экспозиционной терапии» для нашей игривой сущности. Сознательно участвуя в разных видах игр и нормализуя их в повседневной
