Эволюция: от неандертальца к Homo sapiens - Хуан Арсуага

– Получается, человек из Альтамиры к тридцати годам еще не был стариком?

– Нет, конечно! Он бы дал фору любому пятидесятилетнему сегодня по той простой причине, что он много двигался, питался постным мясом, дышал свежим, не загрязненным воздухом. У него не было ни грамма жира. Если подумать, именно такой образ жизни и рекомендуют вести современные врачи.

– Я часто слышал, что в древности люди старели раньше.

– Это то, что я пытаюсь выбить из твоей головы, но наверняка, вернувшись домой, ты мне позвонишь с просьбой объяснить все еще раз.

– В общественном сознании, – упорствую я, – укоренилось мнение о том, что каждое поколение живет дольше, чем поколение их родителей.

– Потому что люди понятия не имеют о таком чуде науки, как статистика, – отвечает Арсуага. – Статистика – это поэзия, это музыка.

– Студенты вряд ли с тобой согласятся. Насколько мне известно, это самый ненавистный предмет.

– Они ничего не понимают, тут требуется определенный склад ума. К примеру, некоторым не дается сольфеджио. Представим такую ситуацию: ты говоришь мне, что у нас назначена встреча с эфиопом.

– Ладно. У нас назначена встреча с эфиопом.

– Даже не видя его, я назову тебе диапазон его роста, и в девяносто пяти процентах случаев окажусь прав. Я могу сказать, какого роста незнакомый мне эфиоп! Разве это не удивительно?

– С этой точки зрени… – нехотя соглашаюсь я.

– И все благодаря статистике, на которой отлично зарабатывают страховые компании.

– Следовательно, теория о том, что каждое поколение живет на год дольше, чем поколение их родителей…?

– Не беси меня, я только что все тебе разжевал. Итак, для написания нашей следующей книги мы посетим автомобильный завод. Ты никогда не замечал, что в определенный момент в машине начинает ломаться то одно, то другое?

– Да, не считая твоего «Ниссан Жук».

– Перед выпуском «Модели Т» – первой модели для массовой продажи – Форд поинтересовался у своих инженеров, какая деталь этого автомобиля была наименее прочной. Они показали ему какую-то запчасть, – не важно, я в механике ничего не смыслю. «Как долго она прослужит?» – спросил он. «Четыре года», – объяснили ему. «Очень хорошо, – ответил он, – я хочу, чтобы и остальные детали работали столько же». Другими словами, он не желал производить долговечные комплектующие, если через четыре года они должны были оказаться на свалке.

– Нечто подобное происходит и с человеческим организмом?

– Естественно. Обладая соответствующими технологиями, мы можем искусственно заставить орган функционировать дольше. Однако зачем поддерживать жизнь, если отказывает мозг? Природа мудра. И по-фордовски экономна.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – замечаю я.

– Мы будем проводить наше исследование на автомобильных заводах и в гимназиях по всему миру, поскольку я хочу знать, за что умру.

– На твое счастье эта проблема решается легко, ведь генетика сейчас на очень высоком уровне, а ты даже моложе меня.

– Но не регенерация, восстановительные процессы пока недостаточно хорошо изучены, – говорит Арсуага.

– То есть? – протестую я. – Я писал статью об одном черве, нематоде, процесс старения которого очень похож на наш, и ученые сумели продлить его жизнь в несколько раз, как и фруктовой дрозофиле. Теперь они живут дольше и лучше, чем их сородичи.

– В лаборатории. Мы не знаем, что случилось бы с ними в природе. За долгую жизнь приходится платить очень высокую цену, такие изменения не проходят бесследно, потому что организм – это единое целое. Идея вечной жизни без последствий не является естественной, она противоречит нашей биологии, так что все подвергшиеся мутациям животные не прожили бы в природе и двух минут.

– Но люди, в некотором смысле, и живут в лаборатории.

– В лаборатории – может быть, но не в больнице, подключенные множеством трубок к разным мониторам. Лабораторная мышь – это уже не мышь. Лично я не хочу для себя такой судьбы и предпочитаю остаться человеком в полном смысле слова.

– Хорошо, – соглашаюсь я, – я сдаюсь.

– Столетиями нам сулят бессмертие в разных его формах, – не успокаивается палеонтолог. – Ну пообещают тебе жизнь длиной в сто двадцать лет, не потребовав ничего взамен, или место в раю в окружении прекрасных гурий. Какая разница? Правда лишь в том, что оба пророка были самыми настоящими жуликами. Для меня важна предельная ясность в данном вопросе, так как мы добрались до последней главы в книге, и я хочу закончить ее как следует.

– Не огорчайся, твои старания не канут в Лету.

– Что ж, на этом завершим наш разговор, поскольку время меня поджимает.

Мы вместе доходим до выхода с кладбища, где прощаемся, неуклюже обнявшись, ведь палеонтолог всегда держит дистанцию.

Уже из дома я набираю его номер телефона:

– Слушай, Арсуага, я перелистываю свои записи и не совсем понимаю разницу между продолжительностью жизни и ожидаемой продолжительностью жизни.

Палеонтолог фыркает, что, мне кажется, совсем не по-буддистски.

– Шучу, – спешу успокоить я.

Примечания

1

Атапуэрка – деревня в Испании, где в горах Сьерра-де-Атапуэрка расположены пещерные стоянки древнего человека.

2

Марк Ротко – американский художник, ведущий представитель абстрактного экспрессионизма, один из создателей живописи цветового поля (здесь и далее примечания переводчика).

3

Организация внутри католической церкви, цель которой помогать верующим обрести святость в повседневной жизни, занимаясь обычными земными делами, в частности профессиональной деятельностью.

4

Рой Льюис – английский автор и журналист, много лет работал в The Times и The Economist. Автор книги «The Evolution Man» (1963).

5

Регенерационизм – интеллектуальное и политическое движение конца 19-го – начала 20-го века в Испании.

6

Человек разумный (лат.).

7

Ювелирный брендMajorica был основан в 1890 году в Испании на острове Майорка.

8

Подушка (исп.). Префикс – al- указывает на то, что слово произошло из арабского языка.

9

«Люси в небесах с алмазами» (англ.).

10

Автор перевода – Валентин Лысов.

11

«Зал Муз» (исп.).