Эволюция: от неандертальца к Homo sapiens - Хуан Арсуага

– И что произошло?

– Ничего. Я стучался во все двери, обращался во всевозможные инстанции, дошел до самых высоких чинов… Здание думали отдать сперва под больницу, потом под министерство; и мне известно, что этим учреждениям были сделаны соответствующие предложения, но ни у кого не хватило решимости довести дело до конца. Дом выкупила мексиканская компания по недвижимости, обустроив там элитные апартаменты, – они доступны в сервисах аренды жилья. Наверное, на фасаде теперь висит табличка со словами вроде: «Здесь жил и умер дон Сантьяго Рамон-и-Кахаль и так далее».

– В каком году это случилось?

– В две тысячи восемнадцатом. Как тебе такое? Чтобы разрушить дом Ньютона или Дарвина, нужно иметь стальные яйца. Но к черту дом Рамона-и-Кахаля! И могилу, отреставрировать которую стоит всего тысячу двести евро, но ты сам видишь, в каком она состоянии.

– Грустно, конечно.

Палеонтолог берет меня за руку, и мы уходим.

– По крайней мере, эта поездка, – говорит он, – подводит нас к еще одной важной теме.

– Я весь внимание.

– У Кахаля есть прекрасная книга под названием«Мир глазами восьмидесятилетнего»,в ней он рассказывает о том, как ощущается старость. Старость и смерть – две главные научные проблемы. Почему мы стареем и почему умираем?

– Ну, – возражаю я, – сейчас считается, что старость обратима, и многие исследователи говорят о ней как об излечимой болезни.

– Верно. Но как так получается, что все виды стареют по-разному? Почему продолжительность жизни кролика составляет пять лет, а человека – девяносто? Где спрятаны эти часы? Возможно, мы запрограммированы определенным образом? Будь старость болезнью, передавалась бы она другим? Была бы она заразной?

– Я не знаю, – задумчиво отвечаю я.

– Люди привыкли к пустой болтовне, – продолжает Арсуага. – Но сейчас я предлагаю побеседовать серьезно.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

– Почему мы должны умирать? Почему клетки всех органов не регенерируются подобно тому, как восстанавливаются ткани при порезе? Давай присядем на лавку.

Каменная скамья, на мой взгляд, холодная, но я решаю не жаловаться.

– Ты хотел о чем-то поговорить.

– Что?

– Арсуага, ты периодически выпадаешь из реальности, не заметил?

– Как это?

– Я бы сказал, как буддистский монах во время медитации: ты внезапно куда-то проваливаешься, словно входишь в транс. Меня это в тебе восхищает.

– Не говори ерунды. Что ты хотел узнать?

– По какой причине мы стареем и умираем?

– Неизвестно. Это две величайшие научные загадки еще со времен Дарвина.

– Признаюсь, я ждал какого-то откровения.

– Послушай, – взгляд палеонтолога бегает из стороны в сторону, словно он собирается открыть мне страшную тайну, – как только мы разбогатеем после выхода этой книги, сразу же займемся изысканиями для следующей: объездим весь мир, побываем в разных уголках нашей планеты, зададим правильные вопросы и опубликуем самое исчерпывающее исследование, когда-либо проводившееся о старости и смерти.

– Лучше пойдем прогуляемся, – говорю я, потому что мне становится холодно.

Мы встаем. Палеонтолог переходит практически на шепот, будто опасаясь, что мертвые могут нас услышать.

– Не будем углубляться в эти материи сейчас, они лягут в основу нашей будущей работы.

– Читателей нужно чем-то привлечь.

– Мне жаль раскрывать то, что в один прекрасный день станет настоящей сенсацией. Проблема, которой мы планируем заняться, очень комплексная и сложная, и нам придется много ездить, много изучать, много в чем разбираться.

– По-твоему, темы бессмертия хватит на целую книгу?

– Ее хватит на целую библиотеку, – смеется он. – Другой вопрос, сможем ли мы рассказать об этом легко и непринужденно? Мне кажется, что сможем. А теперь перейдем к делу, которое привело нас сюда.

– Я все еще не знаю, о чем речь.

– Продолжительность жизни и ожидаемая продолжительность жизни.

– Ясно, – разочарованно говорю я.

Тут мимо нас проезжает пустой автобус под номером 110.

– Я не знал, что на территории кладбища ходят автобусы, – удивляется Арсуага.

– Я тоже.

– Какой это был номер?

– Сто десять.

– Интересно, есть ли автобус номер 666?

Я смеюсь. Мы смеемся.

– Естественный отбор, – продолжает Арсуага, – базируется на принципе выживания лучших, и у нас было четыре миллиарда лет, чтобы отобрать лучших. Так почему сейчас мы представляем собой совершеннейшие убожества? Почему обыкновенный вирус способен нас убить? Почему мы живем всего девяносто лет? Что происходит?

– Вот и я спрашиваю: что происходит?

– Это нам еще предстоит выяснить. Однако не будем отвлекаться, мы пытались…

– Выявить разницу между ожидаемой продолжительностью жизни и продолжительностью жизни.

– Замечательно. Если в столь запутанном вопросе нам удастся добиться ясности, я буду считать свой долг исполненным.

– Продолжительность жизни не зависит от увеличения ожидаемой продолжительности жизни?

– Ты сказал бессмыслицу. Продолжительность жизни, отметь себе, – это свойство вида, для каждого из которых данный показатель индивидуален. Допустим, для собаки она составляет около пятнадцати лет, для кошки – чуть дольше, для слона – семьдесят, столько же – для кита или дельфина и так далее.

– Значит, продолжительность жизни для нашего вида не изменилась? Триста лет назад или три тысячи лет назад она была такой же, как сейчас?

– Да, а вот ожидаемая продолжительность жизни в 1900 году, например, составляла тридцать лет.

– А чем объясняется подобное противоречие?

– С первых дней преподавательской карьеры я пытаюсь донести до своих студентов: оно объясняется детской смертностью. То, что мы называем ожидаемой продолжительностью жизни населения, на самом деле является средним возрастом смерти отдельных людей. Если в какую-то эпоху младенческая смертность очень высока, средний показатель падает и наоборот.

– То есть продолжительность жизни человека в каменном веке была такой же, как и сегодня, просто умирало много детей.

– Именно.

– Было не так уж сложно.

– Я практически уверен, что рано или поздно, забыв об этой беседе, ты снова начнешь говорить, что наше поколение живет дольше, чем поколение наших родителей.

– Но складывается такое впечатление.

– Впечатление обманчиво. Запомни: ожидаемая продолжительность жизни – это количество лет, которые по статистике тебе осталось прожить, и значение это будет разниться для людей возрастом один год и шестьдесят лет. Она постоянно меняется. Детская смертность колоссальна среди всех видов млекопитающих, в том числе и среди людей. Вопреки общепринятому мнению, человек в палеолите жил вовсе не тридцать лет, однако младенческая смертность,