Наука души. Избранные заметки страстного рационалиста - Ричард Докинз
Есть, конечно, и негативные аспекты, но их легко простить. Я уже упомянул о никудышном содержании многих бесед на тех интернет-площадках, где нет редакторского контроля. А ставший обычаем принцип анонимности, социологические истоки которого нам стоило бы однажды обсудить, порождает удивительную грубость. Оскорбления и непристойности, под какими вы и не помыслили бы поставить свое собственное имя, беззаботно льются с клавиатуры, когда вас скрывает онлайн-маска: скажем, «ПиПи», «ПаршивыйПудель» или «ХитрыйЧайник». Ну и остается вечная проблема отделения правдивой информации от ложной. С подачи быстрых поисковых систем невольно воспринимаешь всю Сеть как гигантскую энциклопедию, забывая о том, что обычные энциклопедии подвергаются тщательной правке, а статьи в них написаны отборными специалистами. При всем при том я не перестаю изумляться, насколько хороша бывает Википедия. Я инспектирую ее, проглядывая те немногие темы, в которых действительно разбираюсь (и по которым вполне мог бы написать статью в традиционную энциклопедию), такие как «Эволюция» или «Естественный отбор». Эти инспекторские набеги так впечатляют меня, что я не без доверия заглядываю и в другие разделы, где мне не хватает знаний из первых рук (вот почему я счел возможным привести здесь определение Всемирной паутины, взятое из Википедии). Нет сомнений, что ошибки закрадываются, а порой и добавляются злонамеренно[143], но период полужизни ошибки, прежде чем та будет уничтожена механизмом естественной коррекции, обнадеживающе короток. Джон Брокман предостерегает меня, что, хотя научные страницы Википедии и в самом деле великолепны, дело не всегда обстоит подобным же образом «в других областях вроде политики и поп-культуры, где то и дело вспыхивают войны правок». И все же то, что концепция вики работает – пусть даже только для некоторых отраслей знания, таких как естественные науки, – бросает столь явный вызов моему изначальному пессимизму, что мне хотелось бы видеть в этом факте символ всего, что могло бы поддерживать оптимизм по поводу Всемирной паутины.
Оптимизм – дело хорошее, но все-таки в Сети много всякого вздора. Больше, чем в печатных книгах, – потому, вероятно, что те дороже производить (хотя и в них, увы, полно чепухи[144]). Однако на самом деле быстрота и повсеместное распространение интернета помогают нам сохранять критический взгляд. Если информация на одном сайте выглядит неправдоподобно (или слишком правдоподобно, чтобы быть правдой), вы можете тут же проверить ее еще на нескольких. Очень кстати есть сайты, ведущие учет городских легенд и прочих вирусных мемов. Получая очередное паническое предупреждение (зачастую от имени компании Microsoft или Symantec) об опасном компьютерном вирусе, мы предпочитаем не рассылать его сразу же всем своим контактам, а погуглить ключевую фразу из самого сообщения. Обычно оно оказывается какой-нибудь «Дезинформацией № 76», чья история и географическое распространение тщательно отслежены.
Главный недостаток интернета – это, пожалуй, то, что веб-серфинг может вызывать зависимость и выливаться в чудовищную трату времени, потворствуя привычке перепархивать с темы на тему, вместо того чтобы сосредоточиваться в каждый момент времени на чем-то одном. Но я хочу отбросить отрицательный настрой и закончить свои рассуждения несколькими умозрительными – и, возможно, более позитивными – замечаниями. Стихийное объединение мира, которое совершается сейчас благодаря интернету (любитель научной фантастики может усмотреть здесь пробивающиеся ростки новой формы жизни), напоминает эволюцию нервной системы у многоклеточных животных. А представители определенного направления в психологии могли бы увидеть параллели с развитием каждой отдельной личности, образующейся в раннем детстве путем слияния бессвязных и разрозненных зачатков. Мне же на память приходит пророческое озарение из фантастического романа Фреда Хойла «Черное облако». Облако там – это путешествующая между звездами высшая форма разума, чья «нервная система» состоит из единиц, которые общаются друг с другом при помощи радиосвязи, то есть на порядки быстрее наших с вами неспешных нервных импульсов. Но в каком смысле можно рассматривать облако как единого индивидуума, а не сообщество? Ответ таков: достаточно сильная взаимосвязанность размывает различия между одним и другим. Если бы мы могли читать мысли друг друга посредством прямой высокоскоростной радиопередачи непосредственно от мозга к мозгу, человеческое общество стало бы по сути единым субъектом. Нечто подобное может слить воедино и те различные элементы, из которых состоит интернет.
Это футуристическое предположение возвращает меня к тому, с чего я начал свое эссе. Что, если мы заглянем на сорок лет вперед? Закон Мура, вероятно, еще будет действовать на протяжении хотя бы части этого срока – достаточно, чтобы произвести на свет какое-нибудь поразительное волшебство (с точки зрения нашего хилого воображения, доведись нам заглянуть туда сегодня). Добывать информацию из всеобщей внетелесной памяти станет значительно проще, и мы будем меньше полагаться на память, заключенную внутри наших черепных коробок. Пока нам все еще необходимы мозги биологического происхождения, чтобы проводить параллели и выявлять связи, но даже эту функцию будут постепенно узурпировать более сложное программное обеспечение и более быстродействующее оборудование.
Виртуальная реальность, в цвете и высоком разрешении, усовершенствуется до такой степени, что отличить ее от реального мира станет обезоруживающе трудно. Крупномасштабные и охватывающие все общество игры наподобие «Второй жизни» вызовут деморализующее привыкание у многих из тех, кто плохо понимает, что там происходит за кулисами. И не надо смотреть на это с высокомерием. Многим людям по всему миру «первая жизнь» приносит мало радостей, и даже те, кто оказался удачливее, могут счесть, что активно участвовать в жизни виртуального мира увлекательнее, чем быть «диванными аналитиками», праздными невольниками «Большого брата». Для интеллектуалов игра «Вторая жизнь» и ее продвинутые последовательницы станут лабораториями социологии, экспериментальной психологии и пришедших на смену новых дисциплин, которым только еще предстоит быть придуманными и получить название. Целые экономики, экосистемы и, возможно, личности не будут существовать нигде, кроме как в виртуальном пространстве.
Наконец, могут быть и политические последствия. Правительство ЮАР эпохи апартеида пыталось подавить оппозицию, запрещая телевидение, но в конце концов было вынуждено отказаться от этой идеи. Запретить интернет будет, вероятно, еще труднее. Теократическим и прочим вредоносным режимам будет труднее забивать гражданам головы своей злобной чушью. Помогает ли интернет в конечном счете угнетенным больше, чем
