Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга

Мои крепкие когти

Никогда не выпустят

Обязанностей и долга.

Домовою,

Домомою,

Домопою,

Домохраню,

Домолюблю…

Платоша оставил ей бутылку с остатками фикуски и ушел прожиживать темноту в своей квартире, чтоб жильцы не сломали ноги. Буйка допила настойку и легла в нору спать.

К следующему вечеру люди выдали людям назад электричество. Буйка в темноте рисовала маркером на окнах и стенах цветы и деревья в простой своей топорной манере. Это, конечно, портило ремонт, но ситуация была безвыходная. Так Буйка хотела обмануть квартиру, что в ней весна. Чуточку помогло почти сразу, стало на три градуса теплее. Буйка во время рисования в окне увидала подвисших в воздухе прямых огненных змеев. Они отражались, плавали в ее больших рыжих глазах. Она разглядела, что это горят провода электропередачи, натянутые через воздух двора. Вышли люди, поснимали на телефон, потом приехали люди-ремонтники, смотрели с ужасом на летящих огненных змеев. Такого не было никогда ни с ней, ни с ними, Буйка знала.

Ну квартирка на следующий день уже догадалась, что цветы ненастоящие, и сделалось холоднее прежнего. Платоша забегал в последующие дни, помогал Буйке снова прогонять холод из стен, и они вместе учились тихонько, словами топить лед в трубах. Ситуация была редкая, готового заговора не было, взрослые деды ничего со своего верху не пустили, поэтому каждый домовой и каждая домовиха придумывали что могли, по одиночке или соседями. Магия не ложилась на реальность, будто все они, родные домовые, находились не в своей стране.

На третью неделю, когда и покрытые шерстью домовые, и лысоватые люди уже привыкли в тому, что они в квартирах живут будто на улице, просто с бетонными загородками, и в ситуации немолчания роняют изо ртов пар, как цветы с драгоценными камнями или змей с лягушками, котельная выдохнула и слабо зажила. Теплая вода потекла по ЖКХ-венам района. Постепенно, робко, деликатно в некоторые дома. До каких-то она со временем дошла уже горячей, обычной, напористой, например, до Буйкиной девятиэтажки.

У длинных труб короткая память, они позабыли, что такое горячая ржавая кровь. В разных домах и квартирах начались кипятошные фейерверки. Трубы лопались, плакали кипятком, выпускали пар. Люди оттаскивали детей, зверей, бежали в подвал перекрывать общее отопление. Домовые пытались остужать текущую воду, замедлять ее. От них было мало толку.

Труба шипела, Буйка шипела на нее. Кипяток прыскал, дымился, будто труба курила, кипяток лился на пол. Буйка влезла на льдину подоконника, а все равно горячая вода уже просочилась сквозь валенки и носки. Чувствовалось горячо-мокро и мокро-холодно одновременно, то есть противно. Буйка глядела, как под ней разливается горячая ржавая каша. Через стенку Платоша стуком спросил, чего такое. Буйка в кипятошных парах вспомнила свои годы тут: склоки с домовыми, романы с ними, первую жиличку-владелицу, ее внука, разных жиличек и жильцов, праздники, грязь, болезни, редкие недоремонты, заливы соседей, жизнь с последней Жиличкой, ее отъезд, три недели ледяного царства. И все это в этой ее квартире, для которой Буйка не могла ничего толком сделать. Ни магией, ни без нее. Зачем мы вообще нужны?

Буйка вдруг спрыгнула с подоконника на диван, преодолевая горячее болото, выскочила оттуда в коридор, а там на лестничную клетку и понеслась вниз со своего седьмого, оставляя на ступенях следы от мокрых валенок. Ее бег был слышен, некоторые домовые выглядывали из-за дверей и удивлялись. Буйка долго билась в железяку двери, а потом вспомнила и нажала на кнопку справа. Она выскочила в уличный мир, и он глотнул ее морозным кусом, но не удивил нисколько.

Платоша — умный, ходил по мокрополой Буйкиной квартире в рыбацких сапогах своего старшего жильца и звал Буйку, искал. Выглянул наконец в окно и увидал ее посредине двора, задравшей башку на их девятиэтажку. Та была кровоточащей ржавой ледышкой. Лапы Буйки холодели в мокрых носках и валенках. Она глядела на дом с улицы впервые за пару десятков лет и только удивлялась его некрасивости и брошенности. Кроме этого, она не чувствовала ничего. Буйка больше не домолюбила ни эту девятиэтажку, ни, главное, свою квартиру-царство. Зачем она вообще нужна? Зачем я вообще нужна?

Антон Секисов

Спираль Антона Секисова

Однажды увидел, как дед что-то переписывает на лист А4 из справочника. Я спросил у бабушки шепотом: а чего это дед списывает? Бабушка мне ответила, что такова работа ученого: брать материал из разных источников, обрабатывать, компилировать. И я решил: ну уж нет! Не хочу ничье переписывать, а хочу сочинять свое. В тот момент сделал выбор в пользу писательства, а не науки. Тупейшая логика, тупейшая мотивация, но, судя по всему, до сих пор нахожусь под ее влиянием.

(Из поста в телеграм-канале «Секир завидует».)

Антон Секисов родился в 1987 году в Москве. Его отец и дед — ученые-геологи. Геннадий Валентинович Секисов прожил 90 лет и сделал выдающуюся советскую научную карьеру: от детства в селе в Читинской области до главы Института горного дела Дальневосточного отделения Российской академии наук, степени доктора наук, званий профессора и заслуженного деятеля науки. Артур Геннадьевич Секисов также стал доктором технических наук, профессором, работает в университете и вовсю готовит ученых нового поколения. Как ни странно, Антон видит себя своеобразным продолжателем их дела не только потому, что занимается письмом, пусть и не научным, но и по другой причине:

Забрал брошюру памяти деда, почему-то с пятном от компота, но ничего. Прочел и почувствовал завуалированный укор мне, внуку. Дед все время говорит о преемственности, о воспитании нового поколения ученых-геологов. А на мне как раз прервалась наша геологическая династия по мужской линии. Но с другой стороны, предки интересовались землей и тем, что под ней, вот и мои интересы сводятся, в общем, к тому же. Мертвецы, кладбища, загробная жизнь, дьявол, древние культы хтонических божеств. В каком-то смысле продолжаю фэмили-бизнес, пусть и без степеней и коллоквиумов.

(Там же.)

Хотя, можно сказать, что интерес к кладбищам у писателя возник и благодаря бабушке:

В детстве меня водила на Ваганьковское кладбище бабушка — для нее такое провождение времени было чем-то вроде культурной программы, хотя я не понимал тогда, зачем нужно ходить и смотреть на могилы.

(Из интервью Михаилу Старкову для 66.ru.)

В 2014 году, в честь своего двадцатисемилетия, Секисов напишет пост «Несколько малоизвестных фактов о маленьком мне»:

Несколько малоизвестных фактов о маленьком мне.

Был крещен в церкви, заложенной по случаю рождения Ивана Грозного (в Коломенском). Первые годы провел в сталинке на Каширке.

Лучшие друзья