Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга

За день до аварии на котельной забеспокоилась не только Буйка, но все домовые района. Они копошились, вздыхали, переговаривались сквозь стены, подвывали и работали-работали, домолюбили. Буйка бегала от стены к стене, от окна к окну, от трубы к батарее, от двери к другой и заговаривала, заговаривала их от чего-то, неясно чего. Другие деды и дедки делали то же самое. Животные видели эту нервную домовую работу и нервничали сами, не ели или ели слишком много, выли тоже, забивались под мебель, не хотели идти на улицу или, наборот, пытались выбежать туда, несмотря на минус двадцать шесть градусов. Люди решили, что это из-за праздников и фейерверков.

Прорыв в котельной почувствовали все домовые одновременно. Сразу поняли, что стряслось. Принялись заговаривать и затыкать щели, несостыковки в рамах, стали просить стены, полы, потолки не пропускать холод. Магия отчего-то работала туго. Кидали на пол человеческие тряпки и одеяла. Люди удивлялись, что вещи валяются, ничего еще не знали. Стемнело, и во дворе принялись пускать разноцветные световые залпы. Они звучали как взрывы. Домовые не могли сосредоточиться. В очередной раз люди отвлекали их от работы. Животные плакали, квартиры остывали.

Буйка надела легинсы, потеплее юбку, толстые носки и свитер, сменила сланцы на вязаные тапки. Она работала, заговаривала, но не сильно волновалась: люди очень пеклись о себе, завтра, она была уверена, все починят их собственные домовые службы. Так у человеческих жильцов устроено: они платят деньги — столько, сколько написано в бумажках, которые им кидают в почтовые ящики подъезда. Эти деньги оплачивают заботу о доме и квартирах. Буйка раз в месяц сама спускалась и забирала бумажки, так как людей в ее квартире не жило и даже никто не приходил полить цветы или за счетами. Владелец квартиры все оплачивал по интернету. Первый этаж с почтовыми ящиками — самое дальнее от квартирки, куда Буйка доходила за много лет, даже Жиличка не смогла уговорить ее выбраться наружу.

Если бы оплаты не поступало, Буйку бы предупредили, заставили бы служить. Домовые из квартир-должников должны были работать в подъездах своих многоэтажек или помогать в больших квартирах или в жилье с очень старыми или, наоборот, слишком неопытными домовыми. Помощь пытались ввести по желанию, но все домовые были единоличными, заботились только о своих жилплощадях, поэтому это сделалось мерой наказания за никчемных, безответственных жильцов.

Так Буйка познакомилась с Платошей. Его жильцы были не слава богу, как он сам говорил. Они пили, не оплачивали бумажки в почтовых ящиках, вовсе не извлекали их; Платоша тоже забывал, пока другие деды не нажали на него. И за жильцов его приговорили к помощи Буйке — молодой тогда совсем домовихе. В будущем деды планировали ее выдать замуж, чтоб в доме был хозяин. Но Буйка на дедов плевать хотела, с домовыми делами справлялась лучше многих и никогда не собиралась замуж, любила хозяйствовать единолично. Платоша большее время наряда у Буйки лежал на ковре и рассказывал истории из своей долгой жизни, но внутри них делился полезными заговорами и советами. С Платошей они с тех пор дружили. Пока Жиличка жила тут, они виделись редко. Когда Буйкина Жиличка уехала, Платоша назвал ту предательницей, гордился, что его люди, даже их призывной сын, не трусы и никогда не уедут. И много чего еще вывалил на Буйку как из ужасного, злого тазика. Ей стало очень больно. Она тоже что-то наговорила. С тех пор они не общались и не виделись.

Тепло не возвращали. Внутри Буйку, да и остальных хозяев, конечно, грызла вошь предчувствия. И магия работала странно, словно не схватывалась, не завязывалась. Но Буйка решила успокоиться, дышать начиная из брюха, как ее учила Жиличка. Нельзя же все время ждать только плохое. Буйка придумала лечь сегодня на человеческий диван, правда без постельного белья и всей этой ерунды. Но на диване, с подушкой, под одеялом, как прям не домовиха, а человеческая Жиличка. Так было не удобнее, но интереснее, а главное, Буйка очень скучала по Жиличке.

Спала домовиха ровно, а когда проснулась, в квартире торчал светлый утренний холод. Буйка надела еще одни носки, гамаши на легинсы, ватник, валенки. Ощущалось, что люди еще долго ничего не починят, произошла домовая катастрофка.

Стены уже были холодные, Буйка ходила, гладила их, разговаривала с ними, уговаривала не терять последнее тепло. Ее слова слабели, слабодействовали. Она чувствовала, что такое творится и у других домовых многоэтажки. Несмотря на кулемость, Буйка принялась пританцовывать, чтобы согреться. Она напевала что-то свое, но уже без сил и обычной страсти:

Я Буйка-великолепная!

Разноцветная,

Сильная и ловкая,

Ушастая и хвостатая,

Буйная и храбрая,

Красивая и вообще.

Дом со мной,

Как за… ледяной стеной…

Буйка повертела ушами: в доме особенно активно потекло электричество, в разных его местах. До этого в подъезде раздавалось многократное таскание тяжелого и пользование лифтом. Она поняла, что люди накупили радиаторов и теперь повключали их, чтобы греть себя и остальных обитателей своих квартир.

Буйка пожевала вяленую мышь, заварила чай на мяте. Она не включала свет, но пользовалась электрочайником, привыкла после жизни с Жиличкой. В ее квартире не было людей, некому сходить за обогревателем.

В море-окияне, на острове Буяне под князь-дубом закопан сундук железный. В сундуке железном две тысячи триста семьдесят осемь монет златых и ни копейкой меньше. И лежат они там, полеживают, монеты златые, железно две тысячи триста семьдесят осемь и ни копейкой меньше, под корешками прочно и верно. Пусть хранится так же тепло в стенах моих, домивихи Буйки, как монеты златые в сундуке железном, и не уйдет, не пропадет никуда. Аминь.

Буйка провела весь день, читая заговоры, этот и разные другие. Легла снова на человеческий диван во всей своей одежде и под пледом, а сверху под одеялом. Проснулась она в три сорок семь в ледяном царстве-государстве. Она видела в темноте, и вот сейчас в темноте она видела, как от ее дыхания исходит пар. Буйка укутала шею и голову дырявым от моли шарфом. Забрала одеяла и пошла делать себе нору из них на полках в кладовой, чтобы доспать.

Ну и что, что холодно,

Холодно — не голодно,

Холода пришли,

Ну я приоделась:

Валенки, ватник,

Носочки, вязаный платок,

Как дом из серой шерсти,

Как мое сердце.

Ледяное царство,

Вот оно какое,

А я Буйка живая,

Кипятошная,

У меня в животе котелок,

Огрызок печки,

Всегда раскаленной,

Я этот дом согрею.

Люди в шубах, пуховиках, дубленках как сидели дома, так и вышли