Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга

открывается жуткое зрелище: сначала Тебе кажется, что это отражение, но потом образ Твой начинает двигаться по своей воле, и становится ясно, что точная копия Тебя находится внутри и отчаянно зовёт на помощь. Бросившись на страницу 29, Ты долго звонишь в дверь, пока её не открывает страшно высокий человек в белых перчатках, который на твои расспросы приглашает войти, познакомиться с Мадам Инсендио и удостовериться, что детей в доме нет. Пересилив тревогу, Ты соглашаешься, и на странице 32 страшно высокий человек проводит Тебя по коридору, увешанному портретами одной и той же молодой дамы в самых разных антуражах, от чьего холодного презрительного взгляда Тебе снова становится не по себе, а на странице 75 камердинер оповещает о твоём приходе, и Ты знакомишься с хозяйкой. Эта пожилая женщина в бархатном платье и кружевном чепце невероятно похожа на картинную даму, но смотрит совсем другими глазами, с теплотой и заботой, улыбается Тебе и немедленно приглашает пить чай. Мадам Инсендио рассказывает, что унаследовала дом от своего покойного отца, но сама не имеет детей и коротает время за пасьянсами и чтением. Ты успокаиваешься и пару страниц с интересом слушаешь историю о её древнем и якобы колдовском роде, пока на странице 39 не начинаешь чувствовать резкое недомогание. «Они что-то подсыпали в чай», — думаешь Ты, прежде чем потерять сознание, навсегда пропасть из памяти семьи и друзей и прочесть: «КОНЕЦ». Приходится брести по ниточке назад до страницы 29, откуда вместо того, чтобы принять приглашение, Ты можешь убежать на страницу 47, чувствуя пристальный взгляд страшно высокого человека за спиной. Бабушке с дедушкой Ты ничего не рассказываешь, вечер на странице 5 проводишь в размышлениях о том, как быть дальше, но когда ночь опускается на страницу 65, во сне Ты оказываешься в жутком подземелье, освещённом лишь несколькими факелами. Осматриваясь, Ты не можешь отделаться от ощущения, что находишься не в катакомбах воображаемого старинного замка, но в том самом загадочном доме, куда не решилась войти, — и как бы в подтверждение этой мысли на странице 100 натыкаешься на страшно высокого человека, который днём исполнял роль камердинера, и он настолько силён и ловок, что Тебе не удаётся сбежать. Страшно высокий человек бросает Тебя в темницу на странице 79 и, заперев камеру, со зловещей улыбкой произносит: «Ты ведь не думаешь, что это всё ещё сон?» — и когда он уходит, Ты постепенно приходишь к осознанию, что останешься вечной пленницей Мадам Инсендио, и читаешь: «КОНЕЦ». Необходимо отправиться ещё дальше назад, мимо страницы 29 до развилки на странице 21, а оттуда искать встречи с подругой. Ты с облегчением обнаруживаешь, что приехавшая вчера Лекса совершенно позабыла о прошлогодней обиде и любит Тебя как прежде — и потому верит твоим словам, хотя сама особняк не замечала. Следующий день наступает на странице 11, и подруга, рано утром ходившая к дому, прибегает к Тебе взволнованная и сообщает: она видела в окне кого-то удивительно похожего на Тебя, Ты как будто звала её на помощь, но ведь вы договорились, что Ты будешь дожидаться у бабушки с дедушкой, поэтому она немедленно поспешила сюда. На протяжении всей страницы 78 вы составляете план действий и обдумываете, куда двигаться дальше: идти в дневное время на страницу 31 или разведать всё ночью на странице 11. Второй вариант кажется Тебе (обладающей невозможной памятью о неслучившихся прошлостраничных неудачах) предпочтительней, и вы, взяв фонарики и одевшись потемнее, пробираетесь к дому и детально осматриваете его, пока на странице 91 Лекса не находит заднюю дверь, едва выделяющуюся среди металлических пластин. Кодовый замок по какому-то слишком уж счастливому стечению обстоятельств открывается после случайной попытки ввести год твоего рождения, и вы попадаете внутрь на страницу 104. В коридоре автоматически включается свет, и Ты не можешь поверить глазам: эта футуристическая часть дома больше напоминает трюм космического корабля, чем что-либо подходящее современности. На странице 22 Ты должна наугад выбрать, укрыться ли в ближайшей комнате или дойти до поворота в конце коридора, и, опасаясь разбудить охранную систему или её страшно высокий аналог, вы с Лексой заходите на страницу 51. В тёмном помещении вы шёпотом начинаете обсуждать, что делать, как вдруг Ты слышишь за спиной неприятный скрежет. Поворачиваясь на страницу 16, Ты включаешь фонарь, и в апельсиновом круге света предстаёт человекоподобный автомат в бархатном платье и кружевном чепце — глаза машины вспыхивают, она издаёт невыносимый металлический вопль, запуская громогласную сирену, похожую на свист осатаневших флейт, и, увидев перед собой «КОНЕЦ», Ты бежишь назад, к раздвоению на странице 22, откуда выбираешь двигаться до конца коридора на страницу 8. Найдя там ещё одно разветвление и свернув на страницу 62, вы с Лексой словно натыкаетесь на проход в другое время — ветхий, того и дело готовый заскрипеть половицами и ведущий в грандиозную библиотеку, уставленную тысячами томов. В камине догорает огонь, но вы убеждаетесь, что комната пуста. Пока Лекса осматривает полки и углы, Ты подходишь к одиноко стоящему старому креслу у камина и берёшь в руки оставленную там кем-то книгу — к твоему удивлению, это не какой-то взрослый роман, а томик «Историй с островов Непонии» с закладкой на сказке про «Потерянные слова».

Сказка начинается так, как положено начинаться сказкам: давным-давно это было, в рыбацкой деревушке на острове Кюсо жили старуха и старик, и не было у них никаких богатств: лишь хижина, покосившаяся набок, лишь лодка с прохудившимся бортом, лишь пёс с одним ухом. Никаких не было богатств — но была внучка Сэцува, и хоть не родилась она красавицей, зато к тринадцати годам выросла заботливая и ответственная, а умом была одарена таким, что старуха и старик могли только дивиться её детской мудрости. Прежде не умели они ни читать, ни писать, и Сэцуву тому не способны были научить, однако девочка, ни дня не проведя в школе, освоила всё сама — пока старуха и старик торговали вяленой рыбой, Сэцува бродила по рынку, и если замечала у кого табличку, свиток или книгу, немедленно принималась выспрашивать значение того или иного слова, и на её очаровательное любопытство нельзя было не отозваться. Освоив язык, она стала учить ему старуху, а затем и старика, хоть те первое время и отнекивались, заверяя, что времени уж нет им ни разбираться с письменами, ни тем более воспользоваться этими знаниями. Однако Сэцува была девочкой настойчивой, прилипчивой как стихотворная строчка, и мало-помалу дело спорилось. Но вот однажды зимой Сэцува отправилась в