Волхвы и ворожеи. Магия, идеология и стереотипы в Древнем мире - Кимберли Стрэттон
371
Там же.
372
Хотя работы Баумана представляют собой прекрасный источник о политическом участии женщин в римской истории, он часто принимает за чистую монету рассказы о деятельности женщин (например, об отравлении), приписывая политические мотивы тому, что он считает архаичными формами политической диверсии, вместо того чтобы усомниться в правдивости обвинения.
373
Цицерон обвиняет Клодию Метеллу в том, что она отравила своего мужа (Pro Caelio 56–62). Аналогичным образом Корнелия и ее дочь Семпрония подозревались в отравлении мужа последней, Сципиона Эмилиана, поскольку он выступал против законодательных реформ, проводимых сыновьями Корнелии, знаменитыми Гракхами. Императрицы Ливия и Агриппина Младшая подозревались в использовании яда, чтобы обеспечить трон своим сыновьям, Тиберию и Нерону. См. также: Barrett A. Agrippina: Sex, Power, and Politics in the Early Empire. New Haven, 1996.
374
Хотя Кэтрин Эдвардс отмечает, что, судя по всему, никто особо не беспокоился о подтверждении отцовства (несмотря на утверждение, что аристократки безудержно развратничали), она все же предполагает, что обвинения и страхи перед отравлением символически отражают «озабоченность возможностью женщин „загрязнить“ род своих мужей, зачав детей в прелюбодейных отношениях» (Edwards C. The Politics of Immorality in Ancient Rome. Cambridge, 1993. P. 51–52). В свете отсутствия доказательств того, что отцовство было серьезной социальной проблемой в Риме (в отличие от Афин), я бы не стала интерпретировать обвинения в отравлении подобным образом, а скорее рассматривала бы их как всего лишь еще один аспект дискурса о нечестивых женщинах, который фиксировал беспокойство о независимости римлянок и угрозе мужскому контролю в целом.
375
Бауман отмечает, что нападки Цицерона не только подрывают доверие к Клодии, но и косвенно оспаривают ее право выступать в суде, поскольку проститутки не были компетентными свидетелями согласно lex de vi (Bauman R. Women and Politics in Ancient Rome).
376
Обвинения среди прочего включают кражу и покушение на отравление. В обоих случаях жертвой преступления оказалась Клодия.
377
Эффективность этой инвективы подтверждается как оправданием Целия, так и закреплением репутации Клодии. Более поздние авторы, включая современных ученых, опирались на речь Цицерона, чтобы реконструировать жизнь типично развратной «эмансипированной» римской женщины (Skinner M. B. Clodia Metelli).
378
Marshall A. J. Ladies in Waiting: The Role of Women in Tacitus' Histories // Ancient Society. 1984–1986. № 15. P. 172, 173, 174–75.
379
Edwards C. The Politics of Immorality. P. 54–57.
380
Ibid. P. 46.
381
В 90-м стихотворении Катулла, предшествующем VIII эклоге Вергилия, высмеиваются персидские маги. В книге Дики (Dickie M. W. Magic and Magicians. P. 131–133) рассматриваются фрагментарные тексты II века до н. э., содержащие упоминания об использовании любовной магии. Однако в книге Тупе «Магия» (Tupet A.-M. La Magie. P. 223–24) утверждается, что эти тексты слишком отрывочны для того, чтобы точно определить, как в них интерпретируется магия.
382
И оригинал Феокрита, и VIII эклога Вергилия отражают эллинистическую увлеченность страданиями и чаяниями простых людей, а также «барочный» интерес к экзотике (см.: Fowler B. H. The Hellenistic Aesthetic. Madison, 1989).
383
Вергилий. Эклога VIII / Буколики, Георгики, Энеида. М., 1979. С. 65.
384
Хотя Ясон пытается доказать, что Медея – всего лишь его наложница, та считает себя его законной женой. Традиция обычно приписывает ей именно этот статус, и Ясон иногда тоже это признает.
385
Статус «волшебницы» у Вергилия является предметом жарких споров, как и статус колдуньи во второй «Идиллии» Феокрита. Гриффитс рассматривает лирическую героиню как свидетельство женской эмансипации в Александрии (Griffiths F. Home Before Lunch: The Emancipated Woman in Theocritus // Reflections of Women in Antiquity / Ed. H. P. Foley. New York, 1981. P. 247–274). Фараоне не соглашается с этой точкой зрения и трактует ее независимость как типичную и узнаваемую для античной публики независимость куртизанки (Faraone Ch. Ancient Greek Love Magic). Дики в работе следует этой интерпретации, но пытается далее реконструировать исторический мир (Dickie M. W. Magic and Magicians).
386
В 66% античных эротических заклинаний актором является мужчина.
387
Faraone Ch. Clay Hardens and Wax Melts: Magical Role-Reversal in Vergil's Eighth Eclogue // CP. 1989. № 84. P. 294–300.
388
Вергилий. Эклога VIII. С. 65.
389
Согласно греческой мысли, эрос был формой болезни или одержимости. Таким образом, язык любовной магии проецирует симптомы любовника/любовницы на объект желания. См.: Winkler J. J. The Constraints of Desire: Erotic Magical Spells // The Constraints of Desire: The Anthropology of Sex and Gender in Ancient Greece. New York, 1990. P. 71–98.
390
В обоих случаях, греческом и римском, магия предполагает инверсию пола и нарушение социальных ролей. В римских примерах инверсия преувеличена, и женщины, как правило, изображаются нападающими, а не защищающими. Утверждается, что женщины эллинистического периода были более независимы, чем афинянки (имея в виду в первую очередь женщин из среднего и высших классов). См., например: Pomeroy S. B. Goddesses, Whores, Wives, and Slaves; Griffiths F. Home Before Lunch. Если так, то это может способствовать формированию различных представлений о колдуньях в эллинистической и афинской литературе.
391
Гораций. Сатира VIII / Оды, эподы, сатиры, послания. М., 1968. С. 270–271.
392
The Greek Magical Papyri in Translation / Ed. H. D. Betz. Chicago, 1992. P. 44.
393
Фигурка IV века, обнаруженная в Египте (сейчас она находится в Лувре), почти точно соответствует указаниям рецепта PGM 4.296–466, приведенного здесь.
394
Гораций. Эпода V / там же. С. 225.
395
Oliensis E. Canidia, Canicula, and the Decorum of Horace's Epodes // Arethusa. 1991. Vol. 24. № 1. P. 127.
396
О возможном прототипе Канидии см.: Oliensis E. Canidia, Canicula. P. 107–35. Также см.: Dickie M. W. Magic and Magicians.
397
Tavenner E. Canidia
