Исламское страхование (такафул): особенности правового регулирования - Ренат Ирикович Беккин
2) неопределенность в том, что на момент наступления страхового случая страховщик будет обладать требуемой для выплаты компенсации суммой. Часто страхователь не знает о наличии в реальности у страховщика денег, необходимых для предоставления возмещения, так как выплата производится лишь при наступлении страхового случая, который может наступить, а может и не наступить[45]. Премия, уплачиваемая страхователями, не принадлежат им, и страховщик не обязан отчитываться, каким образом он распоряжается ею, в какие инструменты инвестирует;
3) неопределенность в сроке договора. В соответствии с принципами гражданско-правовых сделок в мусульманском праве срок исполнения договора должен быть известен.
При наличии в договоре страхования любого из вышеприведенных видов гарара он может считаться ничтожным. Не вполне ясна в договоре страхования и ситуация с предметом договора. В мусульманском праве:
– предмет договора должен четко указываться;
– количественные характеристики предмета договора должны быть определены;
– место передачи предмета договора должно быть обозначено;
– предмет договора не должен включать ни один из элементов, запрещенных шариатом (исключенных из торгового оборота).
Мы согласны с теми учеными, которые полагают, что гарар в договоре коммерческого страхования превышает разрешенный шариатом уровень, поскольку неясность в отношении условий договора (срока, предмета и др.) сохраняется если не для страховщика, то для страхователя (страховщик может, по крайней мере благодаря финансовому анализу на основе статистических данных, вычислить размер прибыли).
В договоре страхования страхователь получает гарантию своей финансовой безопасности, основанную на обязательстве страховщика выплатить компенсацию. Однако если страховой случай не наступил, страхователь теряет уплаченные им деньги. Страхователю неизвестно, когда он получит возмещение. Владельцы полисов также остаются в неведении относительно того, куда страховщик вложит уплаченную ими премию. С точки зрения ислама недопустимо, чтобы средства мусульман использовались в запрещенных шариатом операциях. Более того, как отмечают некоторые исследователи, сам источник выплачиваемого страховщиком возмещения неизвестен[46].
1.2.2. Майсир
Изначально майсир (в буквальном переводе с арабского – «азартная игра») представлял собой азартную игру, которая была довольно популярна в доисламские времена. Суть игры состояла в следующем. Всеми участниками игры в складчину (в равных долях) покупался верблюд. Его забивали, а мясо резали и делили на части. Затем бралось столько же стрел, сколько было кусков мяса, и на каждой стреле писалось название той или иной части тела убитого животного. Лучшим считался горб, худшим – копыто. Далее участники игры тянули стрелы. В выигрыше оставался тот, кто вытягивал стрелу с названием «хорошей» части тела верблюда, проигрывал же тот, кому доставалась «худшая» часть.
В отличие от гарара, майсир полностью отвергается исламом: «О вы, которые уверовали! Вино, майсир, идолы и гадательные стрелы – мерзость из деяний сатаны. Сторонитесь же этого, – может быть, вы преуспеете!» (5:90)[47]. В Коране дается объяснение запрещения азартных игр: «Они спрашивают тебя о вине и майсире. Скажи: «В них обоих – великий грех и некая польза для людей, но грех их – больше пользы» (2: 219); «Сатана желает заронить среди вас вражду и ненависть вином и майсиром и отклонить вас от поминания Аллаха и от молитвы. Неужели вы не прекратите?» (5:91). Иными словами, майсир и другие азартные игры, подобно употреблению вина, запрещались не сразу, а поэтапно. Поначалу Законодатель признавал, что в них есть некоторая польза для общества, но подчеркивал, что вред больше пользы, и только спустя некоторое время полностью запретил их. Постепенность в запрете азартных игр объясняется тем, что данный порок был широко распространен среди арабов и для его искоренения требовалась большая подготовительная работа.
Однако в работах современных авторов по исламским финансам часто фигурирует термин «майсир», изменивший с течением времени свое первоначальное значение азартной игры на кусок мяса.
Мусульманские экономисты понимают под майсиром доход, явившийся не результатом вложения труда или капитала, а образовавшийся вследствие некой случайности.
Для иллюстрации того, что такое майсир, прекрасно подходит отрывок из поэмы Н.В. Гоголя «Мертвые души», в котором Чичиков приводит один из аргументов в пользу продажи Коробочкой ему мертвых душ:
«– Ну видите ль? Так зато это мед. Вы собирали его, может быть, около года, с заботами, со старанием, хлопотами; ездили, морили пчел, кормили их в погребе целую зиму; а мертвые души дело не от мира сего. Тут вы с своей стороны никакого не прилагали старания, на то была воля Божия, чтоб они оставили мир сей, нанеся ущерб вашему хозяйству. Там вы получили за труд, за старание двенадцать рублей, а тут вы берете ни за что, даром, да и не двенадцать, а пятнадцать, да и не серебром, а все синими ассигнациями. – После таких сильных убеждений Чичиков почти уже не сомневался, что старуха наконец подастся»[48].
К майсиру может относиться и доход, полученный от игры в рулетку, и выигрыш по лотерейному билету, и получение прибыли по деривативным сделкам (фьючерсы, свопы) и т. п.
В результате подобной деятельности, которая является не более чем азартной или финансовой игрой, средства не проходят процесс производительного использования и, соответственно, не делают общество богаче в реальном выражении.
Особо следует сказать о лотереях. Их неоднозначное восприятие в обществе (не только в среде мусульман) до сих пор порождает споры. Например, в России вплоть до второй половины XIX в. к лотереям относились в целом негативно. Екатерина II после неудачного опыта с лотереей, в результате которой по вине ее организаторов государство потеряло 45 000 рублей, запретила проведение в России подобных развлечений.
До конца XIX в. лотереи в России проводили лишь благотворительные организации, получившие на это соответствующее разрешение от губернатора или, если разыгрывались крупные суммы, – от министра финансов.
Однако в общественном мнении лотерея продолжала восприниматься как способ обогащения одних за счет других. Уже в начале XX в. министр внутренних дел Д.С. Сипягин докладывал Николаю II о лотереях в России: «Правительство наше неоднократно обращало внимание на крайне вредное их значение в народной жизни с нравственной и экономической (курсив мой. – Р. Б.) точек зрения. Возбуждая страсти и порождая стремление к быстрой наживе без приложения к тому какого-либо труда, лотереи тем самым приучают население к азартной игре, отвлекают от производительной жизни и обогащают одних лиц за счет других… Таким образом, лотереи
