П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
Тем не менее российское правительство не поспешило присоединиться ни к одному из проектов. Решено было привлечь к обсуждению и губернаторов, среди которых подавляющее большинство составляли помещики. Губернаторы должны были ответить на семь вопросов, среди которых был и вопрос о свободе переселения. Правительство хотело знать мнение губернской администрации о причинах переселений, их возможных последствий для районов выхода и мест водворения; большинство губернаторов завуалированно выступило против переселения. Только тамбовский губернатор открыто заявил, что в случае организации массовых переселений помещичьи хозяйства «должны были пасть», так как главными причинами, почему они продолжали существовать после отмены крепостного права в 1861 г., являлись высокие арендные цены на землю и дешевизна рабочих рук. В случае же разрешения массового переселения арендные цены на землю снизились бы, а расценки на рабочие руки выросли, поэтому помещичьи хозяйства стали бы нерентабельными и разорились. Лишь губернаторы слабозаселенных окраин снова выступили в защиту широкой организации переселения крестьян. В 1882 г. на пост министра внутренних дел был назначен один из лидеров реакционного направления Д.А. Толстой, что существенно отразилось и на ужесточении переселенческой политики. Все разработанные ранее законопроекты, в том числе и самые умеренные, были отвергнуты[527].
Тем не менее жизнь брала свое, и законотворческая деятельность в области переселенческого законодательства продолжалась. В 1889 г. тогдашний министр внутренних дел И.Н. Дурново представил императору Александру III доклад под названием «О желательных основаниях будущего переселенческого закона». В этом докладе утверждалось, что лишь в 12 центральных губерниях существовала «потребность выселения части крестьян куда-либо в другие местности». Также И.Н. Дурново полагал, что переселение «в известных пределах» могло быть допущено, но не как «общая мера, сопряженная тем более со льготами», так как это причинило бы администрации «чрезвычайные затруднения». Поэтому в основу будущего закона должна была лечь не свобода переселения, а исключительно разрешение властей. В Сибири же предлагалось начать заготовку переселенческих участков, для чего создать при Министерстве внутренних дел учреждение с исполнительными переселенческими функциями. Данный доклад был обсужден на особом совещании Кабинета министров и после рассмотрения его в Государственном совете 13 июля 1889 г. получил статус закона. Данный закон устанавливал следующие новые льготы для переселенцев: 1) крестьяне, получившие разрешение на переселение, теперь не обязаны были еще и «добывать» увольнительный приговор; 2) в первые три года жизни на месте переселения новоселы освобождались от казенных платежей, а во вторые три года – уплачивали лишь половину; 3) на «продовольствие и обсеменение полей» выдавалась ссуда; 4) на железной дороге для переселенцев устанавливался дешевый тариф[528].
Пока шло обсуждение законопроектов о переселении, переселенческий поток продолжал усиливаться. Например, к началу 90-х гг. XIX в. самовольные переселенцы составляли не менее 75 % от общего количества переселенцев. При общем среднем ежегодном переселенческом потоке, который достигал до 100 тыс. душ обоего пола, это была достаточно внушительная цифра. При этом крестьяне стремились в основном в определённые местности Сибири. Так, в Восточной Сибири излюбленным местом переселения крестьян был юг Енисейской губернии. Между тем и после принятия Закона от 13 июля 1889 г. в Сибири не было каких-либо масштабных действий по образованию переселенческих участков. К тому же различные губернии существовали на основе совершенно различных законов. Например, в Иркутском генерал-губернаторстве в этот период продолжал действовать Устав о благоустройстве в казенных селениях графа П.Д. Киселева, в Оренбургском же генерал-губернаторстве сам факт переселения считался достаточным поводом к «устройству» переселенцев; алтайские, амурские и уссурийские переселенцы подчинялись специальным законам; Степная и Тургайская области, а также Кавказ и Туркестан вообще не имели никаких правил о переселении. И все же местные органы власти каким-то образом справлялись со своими задачами, большинству переселенцев удавалось устраиваться либо на наскоро обмежеванных землях, либо путем приписки к старожильческим селениям. Правительственная помощь переселенцам была мизерной, в год на нее отпускалось всего 25 000 руб., да и то при соблюдении «возможностей экономии и бережливости». Правда, официально переселялось за Урал в данный период почти в 10 раз меньше, чем в действительности. Так, первые два года действия закона 1889 г. в Сибирь, по правительственным данным, переселилось только 18 тыс. человек, а фактически – до 150 тыс. После неурожаев 1891–1892 гг. за Урал ушло еще около 95 тыс. крестьян, в основном самовольных переселенцев. Таким образом, главные цели закона 1889 г. – упорядочение переселенческого движения и прекращение самовольного переселения – не были достигнуты[529].
В 1892 г. выдача разрешений на переселение была вообще прекращена. При этом губернаторов обязали пресекать самовольное переселение. Но в ответ на это в 1893 г. в Сибирь переселилось уже 100 тыс. человек. Все это укрепляло позиции сторонников разрешения свободного переселения. Большую роль в этом деле сыграл Комитет Сибирской железной дороги, который состоял из высших чиновников Российской империи под председательством будущего царя Николая II. Первое заседание Комитета состоялось 10 февраля 1893 г., и на нем были поставлены общие задачи этой организации. Камнем же преткновения в переселенческом вопросе было принципиальное опасение правительства по поводу негативных последствий вообще каких-либо передвижений крестьянского населения. Император Николай II решил развеять сомнения на этот счет и уже после смерти своего отца, императора Александра III, на заседании Комитета Сибирской железной дороги, которое состоялось 8 марта 1895 г., заявил, что к «крестьянским переселениям следует относиться без особых опасений, правительственное же воздействие должно направиться к тому, чтобы переселение носило характер более сознательный и получило более правильную постановку». После этого высказывания Комитет сделал предположение, что переселение крестьян из центральных губерний России на окраины не может оказывать невыгодное влияние на экономическое развитие страны, так как по сравнению с ежегодным приростом населения в 1–2 млн человек численность переселенцев была невелика. Также было высказано мнение «о крайне благотворном влиянии переселений на политическое и экономическое
