П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов

специальные губернские и уездные комитеты. Общественные работы начались в тот момент, когда окончательных данных о масштабе неурожая еще не существовало, и он недооценивался властями[454]. Бичом общественных работ стало отсутствие заранее подготовленного плана. Уфимский губернатор П.П. Баши-лов писал в 1914 г. министру внутренних дел Н.А. Маклакову, что распоряжение приступить к общественным работам вышло «совершенно неожиданно» в конце августа 1911 г. Общественные работы были организованы в 14 губерниях и 4 областях. Указания Межведомственного совещания носили общий характер: во-первых, работы должны были быть достаточно простыми и не требовать специальных навыков для того, чтобы в них могло принять участие как можно большее количество людей;

во-вторых, организационные расходы и расходы на материал совокупно не должны были превышать 20 % от общей стоимости работ; в-третьих, работы должны устраиваться поближе к месту жительства рабочих, а заведомо зажиточные на них не должны были допускаться[455].

Кредиты для организации работ получили земства, крестьянские учреждения, Попечительство о трудовой помощи, Главное управление землеустройства и земледелия, городские управления и Крестьянский поземельный банк. Общий объем ассигнований составил 45,6 млн руб., из которых 20 млн получили земства, 9,5 млн – крестьянские учреждения[456]. Планировалось организовать работы четырех типов: 1) дорожные (устройство и исправление дорог, устройство мостов, дамб, съездов и спусков, подъездов и переездов, срезка гор, рытье канав, засыпка оврагов и топких мест и т. п.); 2) гидротехнические (устройство озер, прудов и водоемов, плотин, дамб, колодцев, котлованов и копаней, запруд, орошение и т. п.); 3) хозяйственные (заготовка камня, дров, строительного материала, подвозка материалов и т. п.); 4) «защитного типа» (укрепление и облесение песков, укрепление оврагов)[457].

Правительство стремилось перенести центр тяжести продовольственной кампании на общественные работы и не выдавать продовольственные ссуды. Местные власти старались донести эту мысль до населения. Так, самарский губернатор Н.В. Протасьев обратился к населению своей губернии со следующим посланием: «Самарскую губернию волею божьей постиг неурожай, и часть населения во всех уездах нуждается в помощи. Правительство окажет эту помощь, но не иначе как предоставлением работ. Раньше давались ссуды, которые часто шли не впрок и которые так тяжело крестьянину отдавать. Теперь продовольственных ссуд выдаваться не будет, а всем нуждающимся дается возможность заработать себе на хлеб и, при возможности, на яровые семена. Кроме заработка и удовлетворения нужды общественные работы дадут крестьянам много полезных сооружений, которые так необходимы в их хозяйственной жизни. Работы осенние начнутся везде с начала сентября, а весенние – как только стает снег. Где окажется возможным, будут устроены и зимние работы[458]. То, что обычной выдачи ссуд не последует, подчеркивали и другие губернаторы.

Население отнеслось к общественным работам довольно недоверчиво и неодобрительно. Так, в Симбирской губернии население осенью шло на общественные работы «вяло, так как имело, хотя и незначительные, остатки хлеба от урожая 1911 г. и рассчитывало на получение правительственных ссуд. Совершенно другая картина получилась весной, когда население, уже в силу крайней необходимости, должно было искать заработка и, кроме того, убедилось, что раздача ссуд не предполагается». В Астраханской губернии крестьяне поначалу не шли на работы, поскольку циркулировали слухи о ссудах и пособиях. Когда в ноябре их действительно стали раздавать, количество приходящих на работы крестьян уменьшилось «до последней степени». То же самое наблюдалось в Мамалыжском и Сарапульском уездах Вятской губернии и в Тургайской области[459].

В ноябре 1911 г. в Казанской губернии объявили: «Продовольственных ссуд не будет дано. Кто не имеет хлеба, становись на общественные работы. Спроси в волостном правлении, где они есть». Один сельский священник рассказал такую историю: «У нас в селе пруд рыли… было нанято 150 человек. А к пруду каждый день приходила толпа в 500 человек и просила техника: "Дай, Христа ради, работы! Не умирать же нам". Но работы не было, и они уходили домой». «Сами работы были таковы, что требовали сил «зажиточных»: для возки земли нужна была лошадь, для копки земли – лопаты, чтобы работать в холодное время, требовалась теплая одежда. Поэтому были целые категории крестьян, которые не могли воспользоваться общественными работами. К ним относились: калеки, больные, дети, старики, одинокие женщины с детьми, семьи с одним работником. Заработки там тоже были небольшими: для взрослых мужчин – 50 коп. в день, для детей и подростков – 30 коп. Работы нередко прерывались. Организация была плохая – то заработанных денег ждут и не работают, то техник не может осмотреть сделанное, то еще что-нибудь. Общественные работы в основной своей массе состояли в том, что крестьяне в пожарных целях копали водоемы, укрепляли овраги и насыпали дамбы. Между тем никто не ремонтировал, например, дороги, многие из которых приходили в негодность. Происходило это потому, что трогать общеполезные сооружения запрещалось. За качеством работ никто не следил. Работали кое-как, «для видимости». «Не работа, а один разврат, – сказал один из чиновников, – из крестьян готовят скверного рабочего». Табельщики занимались приписками: работает 100 человек, а они пишут 120. За лишних рабочих получают в свой карман. Табеля недельные. Техники проверить их не в силах»[460].

В конечном итоге «несокрушимая вера в получение продовольственных ссуд» полностью оправдалась. Без ссудной продовольственной помощи на средства общеимперского продовольственного капитала обошлись лишь три губернии – Саратовская, Вятская и Казанская[461]. Там, где начиналась выдача ссуд, население отказывалось от общественных работ. В середине октября 1911 г. Попечительство о трудовой помощи просило МВД отложить выдачу ссуд в тех уездах Саратовской, Казанской, Оренбургской и Самарской губерниях, где Попечительство производило работы, поскольку «выдача продовольственных ссуд даже в соседних уездах должна вообще неблагоприятно отразиться на ходе работ и поставить в весьма неудобное положение представителей попечительства, которые, исходя из указаний Министерства внутренних дел, самым положительным образом удостоверили население, что продовольственные ссуды выдаваться не будут»[462].

Общее количество людей, принявших участие в общественных работах, составило рекордную цифру 3,2 млн человек[463], из них 796 тыс. человек – в Самарской губернии, 648 тыс. – в Саратовской, 340 тыс. – в Симбирской, 293 тыс. – в Казанской, 275 тыс. – в Тобольской, 208 тыс. – в Оренбургской, 182 тыс. – в Уфимской, 121 тыс. – в Акмолинской области. Наименьшее развитие общественные работы имели в Псковской губернии и Приморской области. Средний заработок составил примерно 11 руб. на одного работавшего или 4 руб. на одного признанного нуждающимся. Максимальные суммы заработали крестьяне Приморской области (27 руб.) и Казанской губ. (26 руб.), наименьшее – Самарской губернии – 5,5 руб.[464]

Заработная плата на общественных работах, согласно указаниям В.Э. Фриша, не