П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
На заседаниях Межведомственного совещания в начале октября мнения относительно дальнейших способов оказания продовольственной помощи населению разделились. Представители Министерства финансов, Государственного контроля, Главного управления землеустройства и земледелия и Российского общества Красного Креста полагали, что «ввиду значительно более крупных, чем предполагалось истекшим летом, размеров неурожайного бедствия и чрезвычайной трудности организации общественных работ поздней осенью и зимой» следует перейти к обычной выдаче продовольственных ссуд. Чиновники МВД, напротив, считали, что «изменение руководящих принципов продовольственной кампании во время ее хода неминуемо повлечет за собою расстройство налаживающихся общественных работ, которые с государственной точки зрения являются… наиболее желательным видом воспособления пострадавшему от недорода населению». В качестве альтернативы ссудам МВД предлагало расширить область применения ст. 92 Временных правил 1900 г. о безвозвратных пособиях. После обсуждении этой проблемы Совет министров решил: «Не прекращая общественных работ там, где они уже налажены и ведутся успешно, необходимо, однако, допустить как меру помощи и выдачу ссуд в тех местностях, в которых нужда всего работоспособного населения в помощи не может быть полностью удовлетворена посредством общественных работ или последние не могут дать населению достаточных для прокормления средств, или же где организация работ представляется в настоящее время неосуществимою»[470].
До решения Совета министров в некоторых губерниях имели место эпизодические выдачи продовольственных ссуд. В сентябре в значительном количестве они выдавались только в Оренбургской губернии. Начиная с ноября – уже в 14 губерниях и областях, а всего с июля 1911 г. по июль 1912 г. продовольственные ссуды за счет общеимперского продовольственного капитала были выданы в 24 губерниях и областях[471]. Всего в ссуду было выдано 41,1 млн пудов хлеба: за счет общеимперского продовольственного капитала – 50,2 % от этого количества и за счет местных средств – 49,8 %[472]. Максимальное количество ссудного хлеба получили жители Уфимской, Самарской и Тобольской губерний, несколько меньшее – Вятской, Казанской, Нижегородской, Пензенской, Пермской, Саратовской, Симбирской губернии и Тургайской области. Незначительное количество ссуд получили жители Забайкальской, Иркутской, Приморской, Ставропольской, Тверской губерний[473]. Общее количество нуждающихся в 24 губерниях и областях, получивших продовольственную ссуду, составило 8,9 млн человек[474], в том числе: 1,2 млн человек в Самарской губернии, 1,1 млн – в Уфимской, 1 млн – в Саратовской. Максимальное количество ссудного хлеба на одного нуждающегося получили жители Семипалатинской области – 9,7 пуда, а также Донской и Уральской областей – по 8,5 пуда. Наименьшее количество – в Саратовской (2,4 пуда), Казанской (2,8 пуда), Вятской (3,1 пуда), Симбирской (3,7 пуда) губерниях.
Размер месячной продовольственной ссуды, в соответствии с Временными правилами 1900 г., составлял 1 пуд для взрослого и 0,5 пуда для ребенка до 5 лет. В Пензенской и Пермской губерниях весной 1912 г.
размер был снижен, соответственно, до 30 и 15 фунтов[475]. Норма в 1 пуд зерна в месяц была весьма низкой и гарантировала выживание, но нормальное питание обеспечить не могла[476]. По наблюдениям самих чиновников Управления сельской продовольственной частью одного пуда хлеба «при полном отсутствии какого-либо приварка: крупы, картофеля и овощей» хватало лишь на 20 дней[477]. Норма была недостаточна не только с количественной, но и с качественной стороны. Медики предлагали расширить круг выдаваемых в ссуду продуктов, включив туда горох как источник белка, крупы, картофель[478]. Это препятствовало бы развитию цинги. В правительственной системе продовольственной помощи цинготных больных должны были кормить специальные благотворительные столовые.
Помимо продовольственных, выдались и семенные ссуды. Еще в начале июля 1911 г., во время премьерства П.А. Столыпина, Казанская губерния просила у правительства «обсеменения и продовольствия». Однако общероссийская администрация (видимо, исповедуя принцип, что «спасение утопающих, дело самих утопающих») решила «проложить новый путь» в деле помощи голодающим и предложила им покупать данную помощь за свои деньги. Казанский губернатор отказался от этого и заявил, что о выдаче семян теперь не может быть и речи. Один из чиновников объяснил эту позицию так: «Население довольно уже развращалось заботливостью о нем и привыкло складывать ручки». Крестьяне толпами ходили к крестьянским начальникам за семенами. Им предлагали: «Купите!» На ответ, что денег у них нет, говорилось: «Это не наше дело, займите, продайте скот». Наконец, в Санкт-Петербурге было решено выделить Казанской губернии миллион рублей по покупку семян в качестве кредита. Губернское присутствие предложило земствам продать эти семена с таким условием, чтобы вернуть весь долг к 1 ноября 1912 г. Земства отказались. Губернская управа тоже отказалась. После этого губернская администрация начала закупку семян сама. Однако многие крестьяне просто были не в состоянии покупать семена (к тому же базарные цены на них были намного ниже). Поэтому из миллиона рублей было истрачено всего сто тысяч. Не дождавшись помощи, крестьяне засеяли поля дешевыми и невсхожими семенами, подготовив себе уже новый голодный год. После этого из Санкт-Петербурга пришло уже новое распоряжение: вообще не оказывать голодающим крестьянам помощи, полностью заменив ее общественными работами, которые должны были быть организованы земствами. Земства посчитали это распоряжение незаконным и отказались его выполнять. К тому же оказалось, что правительство вместо 7,5 млн руб. помощи выделило на общественные работы всего 150 тыс. руб. Тогда администрация Казанской губернии решила сама организовать общественные работы. Началась долгая тяжба с земствами по поводу «нового принципа» организации общественных
