П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
Преобразование общинного землепользования в Сибири началось после распространения на регион действия закона от 29 мая 1911 г. о землеустройстве, расширявшего права землеустроительных комиссий по внутринадельному размежеванию крестьянских селений. Спад переселенческого движения позволил расширить подготовку индивидуальных участков. Главное управление землеустройства и земледелия 25 марта 1911 г. предписало заведующим переселенческими районами в обязательном порядке нарезать не менее трети наличного земельного фонда в виде хуторов и отрубов. Если в 1907 г. подготовили всего 120 единоличных участков для переселенцев, а в 1910 г. – 597, то в 1911 г. – 5 962 хуторских и 580 отрубных участков. Их заселение началось в 1911 г. К 1916 г. по четырем сибирским губерниям из 10,1 тыс. участков единоличного пользования заселили 5,5 тыс. Из всей массы новоселов в Азиатской России на хутора и отруба водворилось только 5 %.
Всего на территории 10 переселенческих районов в 1906–1913 гг. был образован 18 181 переселенческий участок с 1 439 769 душевыми долями и семейными наделами (для сравнения в 1896–1905 гг. – 2 802 и 618 958 соотвественно). Если же в целом проанализировать результаты образования колонизационного фонда в четырех сибирских губерниях, то на первом месте находилась Томская губерния, где было образовано 5 095 переселенческих участков с 312 815 душевыми долями, на втором – Енисейская (2 336 участков и 150 794 душевых долей), на третьем – Иркутская (2 172 участка и 116 970 душевых долей), на четвертом – Тобольская (1 028 участков и 101 696 душевых долей)[371]. Важным показателем успеха переселения было образование большого числа населенных пунктов в главных центрах переселения. За период с 1907 по 1917 гг. в Иркутском округе появилось 57 новых поселений; в Тарском округе – 505; в Омском – 1 063; в Барабинском – 182; в Славгородском – 505; в Каменском – 96; в Новониколаевском – 734; в Барнаульском – 241; в Рубцовском – 257; в Бийском – 334; в Томском – 1 248; в Ойротской области – 157.
4.3. Завершение столыпинского землеустройства
После начала Первой мировой войны реформа крестьянского надельного землевладения, как в целом и все землеустройство, начала замедляться из-за сокращения денежных средств, отпускаемых на ее нужды. Постепенно реформа начала притормаживаться и по политическим причинам. Например, 4 апреля 1916 г. министр земледелия издал циркуляр № 32, в котором говорилось о недопустимости «приступа к землеустроительным действиям по таким делам, которые хоть и представляются вполне подготовленными с правовой и хозяйственной стороны, но вызывают какие-либо сомнения в благоприятном настроении населения, в среде коей имеются призванные в войска домохозяева». Правительство, несомненно, испугалось надвигавшейся революции, поэтому исполнение подобных дел предполагалось откладывать до окончания войны[372].
После Февральской революции в Декларации от 2 марта 1917 г. Временное правительство вообще не упомянуло о земельном вопросе. И только 15 марта 1917 г. оно пообещало крестьянам поставить вопрос о земельной реформе в Учредительном собрании. Временное правительство взяло на себя обязательство подготовить до этого «все материалы и сведения», не допуская самовольного захвата земель. 16 и 27 марта 1917 г. в государственную собственность были обращены удельные и кабинетские земли. Законом от 11 апреля 1917 г. Временное правительство объявило посевщикам, то есть землевладельцам и крупным арендаторам, что их посевы находятся под охраной государства. В случае «повреждения» посевов в результате «народных волнений» правительство брало на себя обязательство обеспечить владельцам покрытие убытков. При отказе же владельцев засеять свои участки незасеянная земля поступала в распоряжение продовольственных комитетов, которые могли передавать ее в аренду для одного посева по «справедливой» цене[373].
19 марта 1917 г. был создан Главный земельный комитет, который предназначался для подготовки земельной реформы и работал в системе Министерства земледелия. В провинции также создавались губернские, уездные и волостные комитеты. Большинство в Главном земельном комитете составляли правительственные чиновники и представители буржуазных помещичьих организаций[374]. Таким образом, первоначально Временное правительство не собиралось отменять столыпинскую аграрную реформу. Кадетский министр земледелия А.И. Шингарев с первых шагов своей деятельности циркулярно предписывал не приостанавливать землеустройство. Однако в мае–июне 1917 г. крестьянское движение набирало силу и повсеместно приобретало организованный характер. 29 июня 1917 г. на заседании исполкома Всероссийского совета крестьянских депутатов заместитель председателя Главного земельного комитета, один из правоэсеровских лидеров Н.Я. Быховский заявил, что «все пожелания, выраженные Советом крестьянских депутатов, не успевая претвориться в закон, на местах уже осуществляются и в большинстве случаев осуществляются планомерно и целесообразно». Если в марте их насчитывалось 423, то в мае – 1 134, а в июне – 1 874[375].
Борьба крестьян была направлена не только против помещичьих и частновладельческих имений. На волне революции во многих селениях крестьяне желали пересмотреть вынесенные ранее решения землеустроительных комиссий, действовавших на основе столыпинского законодательства. В Министерство земледелия и в Главный земельный комитет, а также в местные земельные комитеты поступали многочисленные жалобы крестьян с подобными просьбами. Документы свидетельствуют о том, что в Вятской, Витебской, Костромской, Екатеринославской, Новгородской, Нижегородской, Черниговской губерниях между общинниками и отрубниками происходили конфликты, тянувшиеся годами, разрешения которых крестьяне требовали с наступлением революции 1917 г. Об организованности крестьянского движения в этот период и характере жалоб крестьян и решений говорилось в публикациях[376].
Решение аграрного вопроса тесно связывалось с созывом Учредительного собрания. Под давлением министров-социалистов Временное правительство на заседании 14 июня 1917 г. в ходе ожесточенных споров назначило выборы и созыв Учредительного собрания соответственно на 17 и 30 сентября 1917 г., причем составление списков избирателей возлагалось «на органы волостного и городского местного самоуправления, избранные на основании прямого, равного и тайного голосования». Это был своего рода компромисс, поскольку, затягивая созыв Учредительного собрания, правительство, таким образом, откладывало и решение аграрного вопроса, что могло привести к политическому кризису[377].
Министр земледелия В.М. Чернов видел, что в правительстве господствовала тенденция к затягиванию решения земельного вопроса. Однако он упорно стремился осуществить ряд переходных мер. Принятие первым коалиционным Временным правительством во главе с князем Г.Е. Львовым постановления об отмене аграрного столыпинского законодательства откладывалось. В.М. Чернов настаивал на проведении через правительство ряда законопроектов, направленных на сохранение неприкосновенности земельного фонда. Вскоре проект «О мерах
