П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
Темпы и результаты заготовки переселенческих участков выглядели так: в начале 1906 г. в Азиатской России для переселенцев было заготовлено около 3 млн. дес. земли (201 тыс. душевых полей). Этот колонизационный фонд был достаточным для устройства примерно 60–70 тыс. семей. Провозглашение свободного переселения и увеличение потока переселенцев привело к тому, что к началу 1907 г. количество свободных душевых полей сократилось до 153 тыс. Узнав об этом, Главное управление землеустройства и земледелия начало принимать спешные меры для увеличения числа переселенческих участков, в дело вмешалось и правительство. Так, 17 июля 1907 г. сибирским губернаторам поступила телеграмма от П.А. Столыпина, где предлагалось немедленно выяснить вопрос о пригодности лесных площадей для расселения новоселов; П.А. Столыпин настаивал на том, чтобы при столкновении «переселенческих интересов фискальным» предпочтение отдавать переселению. Несколько позднее в телеграмме от 16 сентября 1908 г. главноуправляющий землеустройством и земледелием А.В. Кривошеин настаивал на особой бережливости при отводе земель под переселение. Земский отдел МВД разъяснял сибирским губернаторам, что 15-десятинный надел не является «нормальным»[364].
В конце концов Главное управление землеустройства и земледелия потребовало обращения в колонизационный фонд даже казенно-оброчных статей, что вызвало конфликт Переселенческого управления с чиновниками губернских Управлений государственных земельных имуществ и Лесного департамента, которые стремились сохранить за казной лучшие земельные и лесные угодья для сдачи их в аренду зажиточным крестьянам, скотоводам, лесопромышленникам. В переселенческий фонд решено было включать и запасные участки, которые предназначались для продажи в частную собственность. В циркулярах Переселенческого управления все чаще стало появляться новое определение: «норма, обеспечивающая зачисление», при которой переселенец «сядет» на участок. То есть сначала создавалась возможность загнать переселенцев в тупик, а потом «посадить» их на небольшие участки. С 1908 г. стали расширяться землеотводные работы в таежных, малодоступных районах Томской, Енисейской и Иркутской губерний, что было звонко названо «напором на тайгу». Однако освоение тайги шло очень медленно и мучительно, многие переселенцы после завершения столыпинской аграрной реформы покинули таежные участки.
В 1913 г. заместитель заведующего Енисейского губернского управления землеустройства и переселений И.К. Ковригин сделал предположение о том, что если даже «уплотнить» земельную норму в Сибири до 8–10 дес., то и в этом случае здесь может быть образовано не больше 1,5 млн душевых долей. Свою точку зрения И.К. Ковригин объяснял следующим: по официальной версии, Сибирь была слабо заселена (1 человек на 1 квадратную версту), причем самой населенной была Томская губерния (4,4 человека на 1 квадратную версту), а самой «безлюдной» – Якутская область (0,1 человека на 1 квадратную версту). Однако здесь не учитывалось следующее: 1) большая площадь тундр и низкорослых лесов севера Сибири, где было невозможно вести сельское хозяйство; 2) большая площадь нерасчищенной тайги; 3) в районах земледелия был высок процент неудобных земель: в Тобольской, Томской, Иркутской губерниях по 15 %, в Енисейской губернии – 20 %, в Амурской области – 25 %, в Приморской – 60 %, в Семипалатинской области – до 75 %. Все это существенно снижало колонизационную емкость Сибири[365].
П.А. Столыпин по вопросу колонизационной емкости Сибири был настроен вполне оптимистично. Например, в 1910 г. он писал: «В 1896 г. в отчете о поездке в Сибирь статс-секретаря Куломзина «достоверный на ближайшие годы запас колонизационных земель» определялся всего в 130 тыс. душевых долей. С тех пор прошло 15 лет, отведено вдесятеро больше долей и все еще ежегодно отводится и заселяется почти втрое более указанной цифры». Далее П.А. Столыпин продолжал: «По расчетам Переселенческого управления, сделанным к началу 1908 г., пригодный в будущем для заселения запас земель в Сибири определялся примерно в 3 млн душевых долей – на 6 млн переселенцев (обоего пола), причем одну треть этого запаса предполагалось найти в Степном крае. Расчеты эти многим казались тогда преувеличенными, чуть ли не "мечтами". Прошло три года, под переселение успели отвести более миллиона душевых долей, а земельный запас Сибири не только не исчерпан, но местами как бы растет»[366].
Причинами появления в Сибири новых запасов земель, которые можно было использовать для целей колонизации, П.А. Столыпин считал следующее: «Меняются мерки, которыми определяется запас земель, понижаются земельные нормы, повышается уменье и трудоспособность людей, понижается требовательность их к естественным условиям почв, улучшается иногда с приходом человека самыя эти естественные условия». Поэтому «можно относиться спокойно ко всем мрачным предсказаниям о том, что колонизационный фонд Сибири исчерпан и что переселение через 2–3 года упрется в глухую тайгу»[367].
Вместе с тем П.А. Столыпин не мог проигнорировать и мнения специалистов переселенческого отдела по поводу ограниченности колонизационного запаса Сибири, поэтому, делая оптимистические выводы, он вынужден был признать, что «в этих предсказаниях есть и одна серьезная сторона», которая состояла в том, что, «отводя ежегодно 350 тыс. душевых долей или около 5 млн дес. удобной земли, нельзя не предвидеть, что в лучшей, наиболее заселенной полосе Сибири долго работать при таком темпе нельзя: придется волей-неволей переходить в худшие районы, более суровые, более северные, глухие, далекие от железных дорог, ибо нельзя же бесконечно «делать землю» для новых пришельцев именно там, где они хотят ее получить»[368].
По мере ослабления переселенческого движения в Сибирь переселенческие чиновники стали обращать все больше внимания на то, что «значительное число переселенческих участков оставалось незаселенными или водворение на них шло весьма замедленными темпами». Первоначально это объяснялось «замедлением темпов переселения», но затем выяснилось, что не заселялись не только отдельные участки, но и «целые группы участков». Именно поэтому в 1913 г. заведующий Енисейским переселенческим районом В.Ю. Григорьев признал необходимым «пересмотреть сделанную при образовании переселенческих участков их оценку и, если понадобится, принять меры в тех случаях, когда, благодаря пересмотру, окажутся крупные недочеты в участках, к возможному их исправлению или даже, может быть, закрытию их для водворения на более или менее продолжительное время – или даже навсегда»[369].
Для выполнения этой задачи переселенческим чиновникам, которые «заведовали водворением на местах», были разосланы особые карточки для заполнения их по участкам, которые распределялись на три категории: незаселенные; заселенные менее чем на половину и покинутые «засельщиками». В данных карточках должны были содержаться сведения о причинах незаселения участков и мероприятиях, после которых их можно было сделать удобными для заселения. Сведения, полученные при помощи этих карточек, к лету 1915
