Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603) - Анна Юрьевна Серёгина
Примерно к 1620-м гг. страна привыкла также воздерживаться от работы по воскресеньям, хотя прихожане зачастую не были согласны в том, чем именно им надлежит заниматься. Закон предписывал всем идти в церковь на утреню и литургию. Многие простые англичане, в том числе небогатые лондонцы, трудившиеся всю неделю, считали, что в свободное от церковных служб время имеют право на заслуженный отдых, а именно распитие пива и других напитков с друзьями, гуляния, спортивные состязания и, конечно же, футбол. Приходские священники, правда, могли возражать против привычки некоторых молодых англичан играть в футбол в церковном дворе, на хорошей лужайке, где не паслись коровы.
Другим пасторам и прихожанам пуританского толка не нравился сам принцип развлечений в воскресенье — день, который, как они считали, должен был быть посвящен Богу и проведен в стенах храма, чтении Библии и размышлении об услышанном на проповеди, но никак уж не в «языческих игрищах». В конце XVI в. осуждения воскресных развлечений звучали столь часто и столь резко, что один остряк в 1581 г. имел повод заметить: «Они [пуритане] считают игры в воскресенье столь же греховными, как и прелюбодеяние в понедельник».
Такой подход, впрочем, не разделяли многие дворяне и епископы. Некоторые из них считали празднества (не отмеченные пьянством, драками и прочими беспорядками) средством улучшения манер англичан, установления дружеских отношений среди соседей и проявлением любви к ближним — ведь устраивая праздники для прихода и соседей, богатые делились частицей заработанного с неимущими. Конфликт, вызванный спорами о допустимых и недопустимых воскресных развлечениях, впрочем, тлел годами. В 1618 г. король Яков I был вынужден даже издать указ, предписывавший «пуританам и прочим законникам» не препятствовать англичанам развлекаться — участвовать в спортивных состязаниях, танцевать, устраивать приходские праздники с продажей и распитием эля и т. п. Запрещались — и только по воскресеньям! — кровавые развлечения вроде травли медведей и быков собаками. Таким образом, англичане в целом готовы были отстаивать свои праздники перед лицом тех, кого многие сочли бы «слишком благочестивыми».
Это, впрочем, не означает неприязни к церкви. Напротив, в конце XVI в. англичане вновь стали признавать приходские церкви «своими», т. е. местом, где они выражали религиозные чувства, прежде всего через совместное участие в литургии, которая тоже теперь стала привычной, «своей». Особенно полюбившейся частью службы стало распевание английских псалмов — к началу XVII в. они завоевали огромную популярность прихожан.
Любовь прихожан к своей церкви выражалась и вполне материальным образом. Правда, число пожертвований на храм и количество средств, оставленных по завещанию, в целом хотя и возросли по сравнению с серединой столетия, все же не дотягивали до уровня 1530-х гг. Конечно, протестантское богослужение в Англии стало проще и требовало меньше предметов и украшений, обходясь приходу дешевле. Кроме того, необходимые для содержания храма средства часто собирались через приходское налогообложение, а не через пожертвование. Однако невозможно не вспомнить о том, что раньше деньги завещались главным образом на помин души, а также на свечи, ставившиеся на алтарь того или иного святого. Протестанты отвергли почитание святых и представление о том, что молитва живых может каким-либо образом повлиять на посмертную судьбу их скончавшихся друзей и родственников. Вместе с этими представлениями ушло и желание англичан оставлять деньги приходу.
Некоторые, впрочем, завещали средства, на которые община могла бы содержать проповедника. Такая помощь прихожанам считалась добрым делом, в глазах протестантов на являвшимся причиной спасения души завещателя, но свидетельствовавшим о дарованной его душе благодати — ведь именно она помогала ему при жизни совершать добрые дела и намекала на его избранность, предназначенность к спасению.
Гораздо более распространенным способом проявить привязанность к своему храму и происходящему там богослужению стали перестройки храмов. Предыдущая волна ремонта и перестройки церковных зданий пришлась на конец XV — начало XVI в. Спустя сто лет многие храмы опять требовали ремонта; кроме того, многие общины желали украсить храмы, расширить их, приспособить к своему видению богослужения — в них возводились кафедры проповедников, а пространство для алтарей — столов для причастия, которые теперь помещались туда, где раньше находился каменный алтарь, — окружалось низкой оградой. В Лондоне в первой трети XVII в. перестройке, полной или частичной, подвергся сорок один храм, включая собор Св. Павла. Лишь одна из них, церковь Св. Екатерины (некогда церковь приората августинцев) на Лиденхолл-стрит, полностью перестроенная в 1627–1630 гг., сохранилась до наших дней, пережив лондонский пожар 1666 г. и немецкие бомбежки 1940 г.
На рубеже XVI–XVII вв. большинство англичан приняли протестантское учение, но к этому времени стало очевидным и различие между тем, как разные группы протестантов понимали вероучение и церковную традицию, которую считали «своей». Англичане не делились теперь только на католиков и протестантов, хотя католическое меньшинство сохранилось. Среди протестантов существовала не одна, а как минимум две религиозные традиции. И все эти группы (включая католиков) продолжали сосуществовать в приходах церкви Англии.
Пуритане и их противники
Елизаветинская реформа церкви оставила много недовольных. В их числе были не только консерваторы, тосковавшие о старой доброй Англии, «когда была месса и все было дешево», но и протестанты, считавшие, что реформирование оказалось поверхностным, а церковь Англии по-прежнему нуждалась в очищении от «папистских суеверий». Такие протестанты составляли меньшинство, но меньшинство заметное и влиятельное. Лидерами радикального протестантского крыла были вернувшиеся на родину эмигранты, которые успели познакомиться с учением и церковным устройством кальвинистских общин в Германии и Швейцарии и хотели переустроить английскую церковь в том же духе. Они возражали против сохранения епископата, обязательного использования Книги Общих молитв в богослужениях, особого облачения священнослужителей (стихарей) и самого этого названия (оно должно было быть заменено словом «пастор» или «служитель», minister). Неприязнь вызывали и другие ритуалы, по их мнению, напоминавшие о католическом прошлом и не дававшие прихожанам обрести истинную веру.
Столица с самого начала стала центром притяжения тех, кого вскоре назовут «пуританами» (в XVI в. это слово было оскорбительным и означало что-то вроде «чистенькие», т. е. лицемеры, считавшие себя лучше других). Причиной тому была, во-первых, история распространения протестантского учения именно из Лондона, а также возвращение в столицу иностранных церквей, изгнанных из Англии с приходом к власти королевы Марии в 1553 г. В 1560 г. эмигрантам-беженцам из Голландии и Франции было разрешено возобновить свои богослужения, следовавшие женевскому образцу. Голландская община вернулась в церковь бывшего приората августинцев (где и существует до сих пор). Франкоязычные протестанты (французы и валлоны)образовали свою общину, в распоряжение которой была отдана церковь Св. Антония на Треднидл-стрит. Ж. Кальвин отправил в Лондон пресвитера Николя де Гайара для управления этой
