Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер
Одновременно с этим великая река и ее притоки стали торговой магистралью, по которой товары достигали Вест-Индии, Атлантического побережья, Европы и Южной Америки. Долина р. Миссисипи была единым производственным организмом от Питтсбурга и Санта-Фе до Нового Орлеана. Она превратилась в самую влиятельную силу в американской политике и экономике. В 1784 г. Дж. Вашингтон заявил, что Виргиния проявила бы благоразумие, связав Запад с Востоком воедино нитями взаимного интереса, осуществив внутренние улучшения, воспользовавшись преимуществами обширной и чрезвычайно важной торговли поднимающейся империи.
Вот это осознание того факта, что за горами растет экономическая империя, стимулировало конкурирующие между собой города — Нью-Йорк, Филадельфию и Балтимор — вступить в борьбу между собой за то, чтобы снабжать Запад товарами и получать его продукцию. Результатом этого стала попытка сломать барьер Аллеганских гор посредством внутренних улучшений. Это движение стало особенно активным после Войны 1812 г., когда Нью-Йорк реализовал титаническую концепцию Де Уитта Клинтона, заключавшуюся в строительстве канала Эри и тем самым в создании большого Гудзона, который приведет в нью-йоркский порт суда всего бассейна Великих озер, а с использованием других каналов даже переключит на себя грузопотоки из притоков р. Миссисипи. Коммерческое господство г. Нью-Йорк берет свое начало от этой связи с внутренними частями штата Нью-Йорк и Долины р. Миссисипи. Автор статьи в журнале Ханта «Мерчентс Мэгэзин» в 1869 г. проясняет значение этих факторов следующим образом:
В истории прибрежных городов был период, когда не было Запада и Аллеганские горы образовывали барьер на пути продвижения поселений и сельскохозяйственного производства. В эту эпоху прибрежные города Севера и Юга росли пропорционально размерам и плодородию внутренних районов; и поскольку Мэриленд, Виргиния, обе Каролины и Джорджия производили больше коммерческих сельскохозяйственных культур, чем колонии к северу от них, такие города, как Балтимор, Норфолк, Чарлстон и Саванна, вели более активную торговлю и росли быстрее, чем города побережья, расположенные севернее.
Затем этот автор приводит классификацию развития городов, выделяя следующие три периода: 1) провинциальный, ограниченный Атлантическим побережьем; 2) период каналов и дорог, связанных с Долиной р. Миссисипи; 3) период железных дорог. Таким образом, он смог показать, как, например, Норфолк был отрезан от питательных потоков торговли с внутриконтинентальными районами и Нью-Йорк его обогнал.
Усилия Филадельфии, Балтимора, Чарлстона и Саванны по привлечению коммерции бассейна р. Миссисипи в собственные порты на Атлантическом побережье, подъем или упадок этих городов в соответствии с успехом этих усилий являются достаточным указанием на значение Долины р. Миссисипи в экономической жизни Америки. То, чем для Лондона была колониальная империя, для приморских городов Соединенных Штатов является эта Долина, пробуждая видения экономической империи, систематического контроля над огромными пространствами и появления американского типа капитана индустрии.
Не только силы конкуренции между городами собрались в Долине р. Миссисипи и стремились к союзу с ней. Точно так же силы межсекционного соперничества усмотрели возможность для комбинаций в том, что внутренние районы удерживали контроль над балансом сил. В этом состояла основная часть политики Дж. Кэлхуна, когда он призывал прибрежный Юг закончить строительство сети железных дорог, доведя ее до Северо-Запада. Так же как Дж. Вашингтон надеялся заставить торговлю Запада искать пути вывоза своей продукции через Виргинию и построить экономическую мощь Старого Доминиона, расширив его связи с Долиной р. Миссисипи, так и Дж. Монро желал связать Запад с политическими интересами Виргинии. И как Де Уитт Клинтон стремился привязать Долину к Нью-Йорку, так же Дж. Кэлхун и Р. Хейн хотели бы сделать «Джорджию и Каролину коммерческими центрами Союза и двумя наиболее мощными и влиятельными членами конфедерации», приведя торговлю Долины р. Миссисипи в их порты. «Я верю, — говорил Кэлхун, — что успех связей с Западом имеет для нас политическое и коммерческое значение в последнюю очередь. <…> Я истинно верю, что у Чарлстона в его положении больше преимуществ для торговли с Западом, чем у какого-либо другого города на всем Атлантическом побережье. Но, чтобы воспользоваться этими преимуществами, мы должны смотреть на Теннесси, а не на Огайо, и гораздо дальше на Запад, чем только на Цинциннати или Лексингтон».
В этом заключался секрет позиции Кэлхуна, выступавшего в 1836 и 1837 гг. сразу и за распределение излишков бюджетных доходов, и за уступку государственных земель тем штатам, где эта земля находилась. Так Запад стимулировали к союзу с политикой Юга. И в этом же ключ к готовности Кэлхуна, даже когда он отошел от своего национализма, содействовать внутренним улучшениям, которые способствовали бы направлению торговых потоков Долины р. Миссисипи на Юг.
Не вдаваясь в детали, я могу просто обратить ваше внимание на то, что вся система внутренних улучшений Г. Клея, как и его тариф, базировались на месте, которое занимало в американской жизни Долина. Голоса, которыми были приняты решения 1816, 1824 и 1828 гг о тарифах, предоставили верховья р. Миссисипи и в первую очередь Долина р. Огайо. Интересы Долины р. Миссисипи оказали глубокое влияние на детали этих тарифов и ее потребность во внутренних улучшениях составила базис межсекционного «торга», направленного на поиски договоренностей в отношении всего круга конструктивного законодательства после Войны 1812 г. Новая Англия, Срединный регион и Юг — каждая из этих секций стремилась к союзу с растущей за горами секцией. Американское законодательство несет неизгладимые следы этих альянсов. Даже для Национального банка[57] главной сферой его деловых операций оказалась Долина. Страна обратила свою энергию на освоение внутренних районов, и секции вступили в соревнование за экономическую и политическую мощь, возникавшую из связей с этими районами.
Но в Долине р. Миссисипи уже начался процесс социальной и географической стратификации. Железные дороги пересекали горы, и потоки колонистов из Новой Англии и штата Нью-Йорк, а также немецких иммигрантов устремились в бассейн Великих озер и в верховья Миссисипи. Складывалась четко выделенная зона, в промышленном и социальном отношениях связанная с Новой Англией. Железная дорога усилила канал Эри и, как выразился Джеймс Де Боу, повернула вспять течение «отца всех вод», чтобы для большей части Долины это течение заканчивалось вместо Нового Орлеана в Нью-Йорке. Ниже этой северной зоны находилась пограничная область Нагорного Юга — региона компромисса, включавшая оба берега рек Огайо и Миссури и достигавшая холмов на севере равнин, расположенных около Мексиканского залива. Центр «королевства хлопка», основанного на
