Русская промышленная революция: Управленческие уроки первой половины XIX века - Глеб Алексеевич Архангельский
«Обо всяких новых изобретениях правлению должно иметь сведение и стараться те из оных, кои нужны и полезны, вводить в употребление в России», также рассылать информацию об изобретениях во все губернии [Мордвинов О банке, 58].
Мордвинов в 1812 г. грустно замечает, что после внесения проекта в Госсовет в 1803 г. «члены Совета пожелали оный прочитать со вниманием по домам своим. Кто из министров и членов Совета теперь оный читает со вниманием, мне неизвестно» [там же, 47]. Несколько упадническая позиция для одного из весьма влиятельных госдеятелей, возглавлявшего в то время Департамент экономии Госсовета.
В 1817 г. император Александр I по представлению министра финансов Дмитрия Александровича Гурьева подписал Манифест о создании Государственного коммерческого банка.
Этот банк мог кредитовать купечество под залог товаров, векселей, ценных бумаг. Банк унаследовал функции Учетных контор, которые занимались учетом купеческих векселей. Процитирую Манифест об открытии банка:
Желая открыть купечеству вящие способы к облегчению и расширению Коммерческих оборотов, признали Мы за благо вместо существующих ныне Учетных Контор, коих действие по маловажности их капиталов и разным неудобствам, в образовании их замеченным, не приносит торговле ощутительной пользы, учредить Государственный Коммерческий Банк. <…>
I. В распоряжение Коммерческого Банка предоставляется тридцать миллионов рублей казенного капитала. <…>
IV. Половина Директоров Банка назначается из Чиновников, а другая избирается коммерческим сословием из купцов, имеющих достаточные сведения о положении и оборотах торговли, дабы они тем более советами своими могли содействовать к достижению цели сего установления. <…>
VI. Издавая при сем утвержденный Нами Устав Коммерческого Банка, Мы Приемлем оный под Наше покровительство и ручаемся Императорским Нашим словом за целость капиталов, какие ему вверяемы будут частными лицами, и за неприкосновенность по оным прав каждого.
С открытием Коммерческого Банка Мы не оставим усилить способы Банка Заемного и учредить оные на правилах, назначению его свойственных, дабы совокупным действием сих установлений на подкрепление кредита частного, споспешествовать распространению земледелия, промышленности, торговли и общей пользе любезного сердцу Нашему Отечества, в благосостоянии которого Мы полагаем награду Наших трудов, Нашу славу [ПСЗ, закон 26 837 от 7.05.1817, т. 34, с. 346, курсив Г. А.].
Очень интересен § 8 главы I устава: «Каждый иностранец, имеющий капитал свой в Коммерческом Банке, может по собственному произволу беспрепятственно востребовать и получить оный во всей целости, даже в случае войны с тою Державою, которой подданным он состоит».
Вспоминается, как хваленые швейцарские, люксембургские и прочие банки без тени сомнения бросились замораживать и даже конфисковывать российские частные и государственные активы весной 2022 г. Очевидно, уровень деловой этики и представлений наших предков о священности и неприкосновенности частной собственности был повыше.
Кроме Заемного и Коммерческого банков, предприниматели могли получать долгосрочные ссуды под залог недвижимости в различных институциях, подведомственных Опекунскому совету Ведомства учреждений императрицы Марии Федоровны.
Как мы помним, мать императоров Александра Павловича и Николая Павловича вела большую организационную работу по управлению всеми благотворительными учреждениями в империи. В 1828 г., после кончины императрицы, эти учреждения были переданы в созданное специально для этого IV отделение Собственной Е. И. В. канцелярии.
В число таких учреждений входили Сохранные казны, существовавшие с 1772 г. при Воспитательных домах в Москве и Санкт-Петербурге. Они были предназначены для управления благотворительными капиталами, собираемыми на существование этих учреждений.
Однако благотворительные капиталы было логично не только тратить, но и приумножать, поэтому эти сохранные казны фактически выполняли функции ипотечных банков.
Помещик или купец под залог крепостных душ или домов, лавок и т. п. мог получить долгосрочный кредит и использовать его для строительства, например, суконной мануфактуры или кожевенного завода.
Аналогично работали Вдовьи казны – своего рода общества страхования жизни, в которые кормилец семьи мог вносить платежи. В зависимости от размера этих взносов после смерти главы семьи выплачивалась пенсия вдове.
В такой же логике в регионах действовали Приказы общественного призрения, созданные при губернских администрациях в 1775 г. Основным предметом их деятельности были больницы и приюты, но также они могли кредитовать купцов и промышленников.
Когда мы читаем в «Журнале мануфактур», что такой-то региональный помещик завел такую-то фабрику, есть вероятность, что он использовал в том числе заемные средства Приказа общественного призрения. Стоимость этих средств была обычно 6% годовых, примерно вдвое меньше, чем у частных ростовщиков.
Именно в учреждениях Опекунского совета Павел Иванович Чичиков планировал заложить свои «мертвые души». Это и составляло суть его аферы – задешево скупить у помещиков крестьян, юридически, по данным последней ревизии, еще живых, и получить за них ссуду исходя из нормальной цены.
Важно, что крепостных крестьян нельзя было ни продавать, ни закладывать в отрыве от земли, к которой они «прикреплены». Поэтому важной частью аферы был «вывод» этих мертвых душ на свободные земли в малонаселенных губерниях:
«Да накупи я всех этих, которые вымерли, пока еще не подавали новых ревизских сказок, приобрети их, положим, тысячу, да, положим, опекунский совет даст по двести рублей на душу: вот уж двести тысяч капиталу!.. Правда, без земли нельзя ни купить, ни заложить. Да ведь я куплю на вывод, на вывод; теперь земли в Таврической и Херсонской губерниях отдаются даром, только заселяй. Туда я их всех и переселю! в Херсонскую их!» [Мертвые души, 11 гл.]
В наше время средства «эндаунментов», т. е. целевых фондов, созданных для поддержки благотворительных или образовательных учреждений, могут вкладываться только в низкорисковые биржевые бумаги, такие как государственные и корпоративные облигации.
Опыт предков, у которых благотворительный фонд мог напрямую кредитовать промышленные операции, представляется интересным.
Из западных аналогов отмечу, что эндаунмент-фонд Массачусетского технологического института может часть своих средств вкладывать в стартапы институтского бизнес-инкубатора.
Общественные банки и христианская этика ссудного процента
Первый негосударственный банк был создан в России купцом Анфилатовым в 1809 г. Такие банки назывались «общественными».
Это была довольно своеобразная форма организации капитала, сочетавшая кредитные и социально-благотворительные функции. В современных понятиях получается что-то среднее между банком и эндаунментом.
По образцу Анфилатовского банка в 1818 г. учредил банк наш «модельный предприниматель с малой родины» Кондратий Савин.
Практическая задача была понятна: Осташков – город кожевников. Кожевенное производство имеет длинные временные циклы производства, нужны механизмы кредитования в рамках производственного и торгового года [Любомиров, 177].
Указ императора Александра I об учреждении этого банка заслуживает быть процитирован целиком:
О дозволении Тверскому купцу Савину учредить в городе Осташкове общественный банк под собственным его начальством и попечением
Тверской губернии города Осташкова первостатейный
