Россия и Германия. Дух Рапалло, 1919–1932 - Василий Элинархович Молодяков
Это описание, основанное на исторических источниках, принадлежит видному дипломату Петру Абрасимову, который целых семнадцать лет был Чрезвычайным и Полномочным послом СССР в Германской демократической республике (в 1962–1971 и в 1975–1983 годах), но занимал другое здание, построенное на месте прежнего, которое было разрушено в конце Второй мировой войны. Вот еще несколько цитат из его красочно оформленной книги «Дом на Унтер-ден-Линден: из истории русского и советского посольства в Берлине», выпущенной в Дрездене на русском языке в 1978 году. Так выглядело посольство «при царе», так выглядело оно и большую часть советской эпохи:
«Пол, всегда натертый до блеска, привлекал взор букетами, вензелями и целыми клумбами мозаики разных расцветок благородного дерева. С высокого потолка свешивалась огромная хрустальная люстра с лампочками, оформленными под белые восковые свечи. Вечером блеск люстры отражался полированным мрамором стен, усиливая атмосферу торжественности. Сквозь высокие широко распахнутые белые двери с позолоченной резьбой гости могли пройти в зимний сад, наружная застекленная стена которого выходила во внутренний дворик. Экзотические растения так разрослись, что сквозь их листву дворик вовсе не просматривался, и даже днем здесь царил полумрак. Среди кадок с деревьями стояли столики и плетеные белые стулья. Здесь можно было отдохнуть, выпить чашечку кофе и спокойно побеседовать. Зимний сад, находившийся как бы в центре всего посольского комплекса, использовался также для проведения собраний советской колонии в Берлине.
Деловые беседы, — продолжает описание Абрасимов, — происходили обычно в приемной, примыкавшей к секретариату посла на первом этаже служебного крыла здания. Сюда, если того требовал протокол или если гостю надо было оказать особое внимание, повар посла Лакомов (чудесная фамилия для повара, лучше не придумаешь! — В. М.) приносил закуски, напитки, кофе, чай и сладости. Совещания узкого круга дипломатических работников посол обычно проводил в своем кабинете».
«Белый зал» советского полпредства
Но мы не можем ограничиться географическими, архитектурными или бытовыми подробностями. Как верно пишет Шлегель, «представительство в Берлине не было заурядным посольством. Оно служило передовым постом, воротами в мир. В других столицах к Советскому Союзу относились презрительно, а в Берлине у него имелось свое представительство со всеми надлежащими протокольными почестями. На берлинскую общественность советские дипломаты всегда могли рассчитывать. Здесь возникал резонанс, с помощью которого они с минимальными усилиями могли добиться максимального эффекта. Для Советской России Берлин был своего рода испытательным полигоном. Здесь прощупывали почву: как далеко можно зайти в пренебрежении дипломатическими формами? И здесь же советские новички-дилетанты на поприще дипломатии учились понимать, что нельзя безнаказанно отказываться от традиций внешней политики».
Первым полпредом стал Адольф Иоффе, но он пробыл здесь недолго. Реальная работа началась при Викторе Коппе, но он не имел официального дипломатического статуса. Немногочисленные свидетельства о первых годах работы представительства красной России рисуют картину полного хаоса как в политике, так и в быту: «рабоче-крестьянские» представители не имели понятия ни о том, как должна функционировать дипломатическая миссия, ни о том, какие ценности им достались. Здание посольства простояло запертым все четыре года Первой мировой войны под наблюдением испанского посланника, который в 1918 году передал ключи советским официальным лицам. Один из сотрудников полпредства, позже ставший эмигрантом, вспоминал: «Оно было наполнено редчайшей мебелью, которая могла бы стать украшением любого музея, ценными коврами, историческими гобеленами, выдающимися произведениями живописи. Все это перетаскивалось из одной комнаты в другую, в зависимости от настроения „товарищей“. Не имея ни малейшего понятия о ценности этих предметов, они обращались с сокровищами самым варварским образом, разбазаривая собственность русского народа. Каждый захватывал себе квартиру, которая ему понравилась, набивал ее мебелью, которую он силой отнимал у своих же коллег, хаотично смешивая при этом все стили и не обращая ни малейшего внимания на художественный вкус».
Сказанное можно списать на разоблачительный настрой и сарказм эмигранта, но и другие источники показывают, что ценность полученного «наследства» первые советские дипломаты осознали далеко не сразу. Не сразу научились они и разбираться в людях, которые валом повалили в полпредство и торгпредство (адрес до 1935 года: Линденштрассе, 20/25), рассчитывая поживиться легкими деньгами на коммерческих сделках и оказании различных услуг, в которых нуждались советские учреждения и их еще неопытные руководители.
Больным вопросом оставалось то, насколько можно прибегать к услугам местных коммунистов и сочувствующих, используя их в качестве младших посольских и консульских служащих, переводчиков, шоферов, прислуги, которые были жизненно необходимы для нормальной повседневной работы. С одной стороны, с ними было проще — вроде как свои, которым к тому же нужно помогать. С другой стороны, не будет ли недопустимой «эксплуатацией человека человеком» то, что немецкая коммунистка моет пол в кабинете советского полпреда, своего «товарища по классу». Как быть с теми коммунистами, которые искали работу в советских учреждениях в намерении укрыться от преследования властей на территории, защищенной дипломатическим иммунитетом? Как быть с «товарищами», оказавшимися откровенными проходимцами? Вопросы, вопросы и вопросы…
В решении всех этих вопросов важную роль играл долгожитель здания на Унтер-ден-Линден, 7 — полпред Николай Николаевич Крестинский, занимавший этот пост с октября 1921 до лета 1930 года, когда его назначили заместителем наркома по иностранным делам, отвечавшим за западное направление, на смену Литвинову. Крестинский пал жертвой сталинского террора и на долгие годы оказался в списке «запрещенных людей», но даже после юридической реабилитации в 1963 году в советское время его предпочитали не вспоминать. Поэтому нам снова не обойтись без биографической справки.
Николай Крестинский. 1929
Николай Крестинский родился в 1883 году в Могилеве, в семье учителя. В 1907 году окончил юридический факультет Петербургского университета и стал помощником присяжного поверенного (т. е. адвоката), а вскоре и присяжным поверенным. Помощников адвокатов среди большевистских лидеров было немало — вспомним хотя бы Ленина, но вот до адвокатуры дорастал мало кто из них. Крестинский дорос, успешно сочетая легальную деятельность адвоката и журналиста с нелегальной (с 1903 года он был большевиком), пока в 1914 году, с началом Первой мировой войны, правительство не выслало его из столицы на Урал. В
