Россия и Германия. Дух Рапалло, 1919–1932 - Василий Элинархович Молодяков
С немецкой стороны душой проекта был профессор Берлинского университета Отто Хетч, зарекомендовавший себя в качестве ведущего россиеведа Германии еще до Первой мировой войны. В 1913 году он выпустил ставшую классической «Историю России» и основал Общество по изучению России (позднее — Восточной Европы). Консерватор и националист по своим личным симпатиям, Хетч не был ретроградом: выступал за модернизацию политических институтов и общественных отношений, за что недруги позднее называли его культур-большевиком. Он изучал эпоху «великих реформ» Александра II и экономические проекты С. Ю. Витте, в которых видел залог будущих успехов России. Еще одной причиной его русофильской ориентации современники считали неприязнь к полякам, у которых в описываемую эпоху в Германии действительно было мало друзей.
Профессор Отто Хетч
Хетч никоим образом не боролся с монархией Гогенцоллернов, хотя в годы мировой войны его как русофила подозревали в «пораженчестве». После революции 1918 года он принял республику как совершившийся факт. По словам его биографа, герр профессор «удивительно несентиментально, быстро и решительно встал на почву парламентской демократии. Его отношение к монархии определялось холодным реализмом». В веймарскую эпоху Хетч успешно совмещал научную деятельность с политической, став депутатом рейхстага от Немецкой национальной народной партии. Сама по себе эта консервативная партия большим влиянием не обладала, поэтому была рада привлечь в свои ряды известного ученого, имя которого не сходило со страниц газет. В новом качестве Хетч продолжал выступать как последовательный сторонник партнерства с СССР, привлекая к этому делу как крайне правых, так и крайне левых, вплоть до коммунистических вожаков. С мнением признанного эксперта считались и те, и другие. По замечанию К. Шлегеля, «мы встречаем Отто Хетча везде и всюду, где в Берлине обсуждаются русско-немецкие дела».
Деятельность Хетча была многообразной и разносторонней: историк по профессии, он меньше всего был погружен в прошлое. С 1925 по 1934 год он издавал и редактировал журнал «Восточная Европа», который при небольшом тираже (в пределах 1000 экз.) пользовался поистине всемирной известностью — его читали ученые и дипломаты, финансисты и разведчики, военные и эстеты. Хетч был желанным гостем во всех германских министерствах и ведомствах, имевших хоть какое-то отношение к России, водил дружбу с крупнейшими предпринимателями страны и, конечно, принимал всех приезжавших в Берлин высокопоставленных советских гостей, от наркомов до академиков. Недели русских историков проходили во многом благодаря его энтузиазму. При этом профессор не переставал поддерживать дружеские отношения с интеллектуалами из числа русских эмигрантов.
С 1904 по 1934 год Хетч регулярно ездил в нашу страну в командировки: работал в архивах, в том числе над документами по истории Первой мировой войны, выступал с лекциями и докладами и просто часами бродил по Москве или Ленинграду. Приход нацистов к власти и резкое ухудшение двусторонних отношений положили конец его карьере: в 1935 году профессор Хетч был уволен из Берлинского университета и отстранен от руководства Обществом по изучению Восточной Европы и журналом «Восточная Европа». Академическое изучение России уступило место «разоблачению мирового иудо-коммунистического заговора», для чего требовалась не научная подготовка, а умение жонглировать цитатами из доктора Геббельса, рейхсляйтера Розенберга и, конечно, «обожаемого фюрера». Тем не менее в 1940 году Отто Хетч выпустил монографию о Екатерине Великой, дожил до конца войны (он умер 27 августа 1946 года в возрасте 70 лет) и даже успел подготовить программный доклад для конгресса немецких историков, состоявшегося в мае 1946 года. В это завещание, которое он по состоянию здоровья не смог зачитать лично, старый ученый вложил свои заветные мысли о восточноевропейской истории как части всемирной. «Россия должна изучаться, — утверждал он, — в соответствии с ее исторически и политически сложившейся индивидуальностью, отвечающей ее собственным внутренним законам и потребностям, ее собственной внутренней идее государственности и народности». Но сначала надо «убрать большую кучу идейного мусора, скопившегося в течение бесплодного и разрушительного периода, а также преодолеть, уничтожить, выбросить принципы недомыслия, высокомерия, враждебности». Что ж, к этим словам следует прислушаться и сегодня…
Сотрудничество Советской России и Веймарской Германии в области науки и техники в 1920-е годы наглядно отразило всю сложность двусторонних отношений, с их приливами и отливами. Трудностей было много, и возникали они как естественным, так и искусственным путем. В Москве над их преодолением честно работали германские дипломаты во главе с Гербертом фон Дирксеном и Густавом Хильгером. Не менее активную и разнообразную работу — и тоже ко взаимной выгоде — вело советское полпредство в Берлине, которым руководили Николай Крестинский и Лев Хинчук. Пришла пора подробнее рассказать о них.
Глава седьмая. УНТЕР-ДЕН-ЛИНДЕН, 7
С 1918 по 1941 год дипломатическое представительство (полпредство) РСФСР, а затем СССР в Берлине размещалось в одном и том же здании — так называемый Курляндский дворец — по адресу Унтер-ден-Линден, 7, в самом центре германской столицы. Вот как описывает это место К. Шлегель: «Посольство располагалось не только на южной стороне одного из самых изысканных берлинских бульваров, но и среди всех тех учреждений, которые в совокупности воплощали государственную власть в столице Германской империи. Из посольских окон открывался вид на Бранденбургские ворота и на купол Рейхстага. Дорога до посольств Соединенных Штатов, Франции и Соединенного Королевства на Парижской площади занимала не более пяти минут пешком. Бульвар Унтер-ден-Линден был обрамлен министерствами и имперскими[22] ведомствами. Почти напротив — военное министерство, но самое главное: за углом простиралась улица власти Вильгельмштрассе с министерством иностранных дел, резиденцией имперского президента и имперской канцелярией. Всего одна минута пути на дрожках отделяла посольство от вокзала Фридрихштрассе, где останавливались все важные поезда дальнего следования на направлении Восток — Запад и находились важнейшие отели города, такие как „Адлон“ и „Кайзерхоф“. Недалеко было и до квартала Тиргартен с его виллами и посольствами. Также поблизости располагались Опера, Государственная библиотека, университет и старинные столичные кафе. Лишь в немногих столицах можно найти на столь небольшом пространстве столь плотную концентрацию построенной истории, власти и культуры». Можно было, добавим мы сегодня, потому что Вторая мировая война в Европе, закончившаяся ожесточенными боями в центре Берлина, изменила город почти до неузнаваемости.
А вот как выглядело само здание — самое большое дипломатическое представительство в германской столице, ставшее российской собственностью еще в 1837 году, при Николае I, и перестроенное в 1841 году под руководством архитектора Эдуарда Кноблауха. «Особняк посольства, построенный в форме четырехугольника с внутренним двором, имел в общей
