Новый Соломон: Роберт Неаполитанский (1309–1343) и королевская власть в XIV веке - Саманта Келли
Карл I заложил для своей династии основу концепции "священной крови", а брак Карла II с Марией Венгерской способствовал её развитию, но именно поколение Роберта, потомки как Капетингов, так и Арпадов, стало её воплощением. Анжуйский дом, больше не являлся только младшей ветвью генеалогического древа Капетингов, а представлял теперь редкий синтез двух великих и святых королевских родов. И Роберт, и члены его свиты неоднократно читали проповеди в честь таких святых родственников, как Людовик IX и Елизавета Тюрингенская[367]. Королева Санча не преминула отметить своё происхождение от Елизаветы, когда в 1316 году написала собравшемуся капитулу ордена францисканцев:
Знайте, отцы, что Бог сделал меня потомком блаженной Елизаветы, которая была верной и преданной дочерью блаженного Франциска Ассизского и матерью созданного им ордена. Она была единокровной сестрой матери моего отца, монсеньора Хайме, достопочтенного короля Майорки[368].
Любопытно, однако, что ни в одной из проповедей, посвящённых исключительно Людовику IX или Елизавете, не упоминалось их родство с Анжуйским домом. Объяснением этого довольно любопытного упущения может быть то, что некоторые из них, а возможно, и все, были написаны до канонизации Людовика Анжуйского в 1317 году, в период, когда концепция "священной крови" Анжуйской династии ещё только формировалась.
Разумеется, после канонизации Людовика, в прославляющих его проповедях и произведениях искусства, тема священной династии стала главенствующей. Роберт заказал несколько изображающих Людовика картин. Самой ранней и известной из них была картина на дереве, заказанная королем Симоне Мартини вскоре после канонизации Людовика. На ней святой изображен возлагающим неаполитанскую корону на голову своего младшего брата. Четверть века спустя сам Роберт или его жена Санча заказали неаполитанскому художнику, известному как Мастер Джованни Барриле, картину на деревянной панели с изображением короля и королевы у ног Людовика, подчеркивающую как их благочестивое почитание святого, так и их семейные связи с ним (Илл. 3)[369]. Наконец, в последнее десятилетие правления Роберта Лелло да Орвието завершил фреску Искупитель и святые, на которой Людовик изображен среди апостолов и других святых окружающих Иисуса Христа, а королевская семья — Роберт, Санча, наследник престола Карл Калабрийский и его дочь Иоанна — преклонёнными у ног Спасителя (Илл. 4). К моменту завершения фрески Карл Калабрийский уже умер, а Иоанна была объявлена наследницей неаполитанского престола. Таким образом, фреска вновь подчеркнула династическую преемственность Анжуйского дома находящегося под покровительством его святого представителя и самого Христа[370].
Начиная с 1317 года, святость Анжуйской династии нашла своё отражение и в других видах искусства. Часослов, созданный ещё до 1317 года, уже содержал богато украшенные миниатюры изображающие Людовика IX и Елизавету Тюрингенскую, но после канонизации Людовика Анжуйского Роберт попросил добавить в манускрипт житие своего брата[371]. В неаполитанском легендарии, созданном во время царствования Роберта, были изображены те же трое королевских святых, однако предпочтение было отдано мужчинам, поскольку два Святых Людовика удостоились миниатюр с их личными портретами украшенными инициалами, в то время как Елизавета, «покойная королева Венгрии» (sic), такого портрета не получила[372]. На гробницах Карла Калабрийского (ум. 1328) и его жены Марии (ум. 1331) изображены оба Святых Людовика, представляющих усопших Деве Марии, в то время как на гробнице Роберта они снова изображены в паре на заднем плане за лежащей статуей короля[373]. Когда в 1323 году умерла невестка Роберта, Екатерина Валуа-Куртене, для неё в неаполитанской церкви Сан-Доменико была построена гробница, в украшении которой Святая Елизавета стала центральной фигурой[374]. Однако наиболее обширное визуальное отображение святого происхождения династии находится в монастыре клариссинок и церкви Санта-Мария-Донна-Реджина, восстановленной на средства королевы Марии Венгерской после землетрясения 1293 года и достраивавшейся и украшавшейся в течение следующих нескольких десятилетий[375]. На боковой стене хоров, под циклом фресок о Страстях Христовых, представлены сцены из жизни двоюродной бабки Марии, святой Елизаветы Тюрингенской, а рядом с ними и под изображением апостолов, собравшихся на Пятидесятницу, находится другая фреска изображающая трех венгерских святых королей, Стефана, Имре и Ласло (Илл. 7)[376]. Хотя венгерские святые на фреске явно выделяются, в целом она прославляет Анжуйскую династию. Задняя стена хоров, полностью покрыта фреской со сценами Страшного суда, и стоящими в числе святых по правую руку от Христа Людовиком IX и Людовиком Анжуйским (Илл. 8). Наконец, находящаяся в церкви гробница Марии Венгерской, созданная Тино да Камаино около 1325 года, подчёркивала роль королевы в объединении двух святых королевских родов. На барельефе под лежащей статуей королевы изображены все её сыновья со Святым Людовиком в центре (Илл. 9)[377].
Стимулом для усердного продвижения святости Анжуйского дома послужили и проповеди по случаю канонизации Людовика. Вот, что заявил Франциск де Мейронн:
В Книге Чисел 24 сказано: «Восходит звезда от Иакова», и это можно отнести и к Людовику. Он происходит из французского народа как и несколько других канонизированных святых, среди которых Святой Карл Великий, погребённый там, где коронуются императоры, и Святой Людовик, король Франции. Далее сказано: «и поднимается скипетр от Израиля», и это есть находящееся на востоке королевство Венгрия. И как есть три канонизированных святых в роду французских королей, так и в роду венгерских; и эти роды соединились в славном святом [Людовике Анжуйском], происходящим из обоих[378].
В двух других своих проповедях Франциск подробно остановился на уникальности этого наследия и ссылаясь на канонизацию Елизаветы и Людовика IX, утверждал, что Людовик Анжуйский по материнской и отцовской линиям принадлежит к святым родам[379]. В третьей проповеди о Людовике Франциск снова вернулся к Елизавете, утверждая, что она была единственной недавно канонизированной женщиной из королевской семьи[380].
В ещё одной проповеди Франциск подчеркнул святость происхождения Людовика, и отметил его его отказ от короны:
[Людовик] достоин похвалы за отказ от власти в пользу своего младшего брата. В Книге Судей 9 сказано: «Пришли некогда дерева помазать над собою царя и сказали маслине: царствуй над нами. Маслина ответила им: оставлю ли я елей мой, которым чествуют богов и людей и пойду ли скитаться по деревам?» Деревья — это братья, сёстры, родственники и друзья. Елей — это благоухание вечной славы и надежды. А родственники — это те святые, которые были у него с обеих сторон: со стороны отца — два святых короля Франции, то есть святой Карл Великий и Людовик Святой, а со стороны
