П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
После выступления П.А. Столыпин сходил с трибуны под бурные аплодисменты правых и при гробовом молчании центра и левых. Первым после премьер-министра выступил председатель социал-демократической фракции (меньшевик) и член аграрной комиссии И.Г. Церетели, который назвал правительство П.А. Столыпина «правительством разгона Думы, правительством военно-полевых судов». И.Г. Церетели сказал, что «в лице правительства… заговорила старая, крепостническая Россия» и что даже слепым стала понятна неразрывная связь «самодержавного правительства с кучкой помещиков-крепостников, живущих за счет миллионов обездоленных крестьян». Выступление И.Г. Церетели прерывалось бурными аплодисментами. Затем последовали другие выступления в том же духе. Также социал-демократ (меньшевик) И.П. Озоль в конце своего выступления произнес: «Карфаген должен быть разрушен». Фактически это означало, что II Дума объявила войну правительству П.А. Столыпина. Правда, теперь никто не кричал: «Вон, в отставку!», но сам тон речей говорил о том, что II Государственная дума пошла по стопам своей предшественницы. Сменилась только тактика: штурм власти не удался, и поэтому решено было перейти к ее осаде. П.А. Столыпин решил ответить на эти выпады и вторично поднялся на думскую трибуну. «Тут, – сказал он, – нет ни судей, ни обвиняемых… эти скамьи – не скамьи подсудимых, – это место правительства… Эти слова рассчитаны на то, чтобы вызвать у правительства, у власти паралич и воли, и мысли, все они сводятся к двум словам: "Руки вверх". На эти слова, господа, правительство с полным спокойствием, с сознанием своей правоты может ответить только двумя словами: "Не запугаете". Выступление П.А. Столыпина произвело большое впечатление на Думу, так как смелые слова подкреплялись и решительным голосом, и осанкой, и самим видом говорившего. Правые были в неописуемом восторге, октябристы долго «ходили именинниками», а левые были удручены и не знали, как ответить. В российском обществе стало укореняться мнение, что и II Дума недолговечна, еженедельно возникали слухи о ее роспуске[126].
Между тем Государственная дума решила озаботиться созданием Особой контрольной комиссии, которая должна была следить за действиями правительства П.А. Столыпина по вопросу «о продовольствии пострадавшего от голода населения». Для того чтобы объяснить мнение правительства по данному аспекту, 9 марта 1907 г. П.А. Столыпин опять пришел в Думу. На трибуне он появился с «Положением о Государственной Думе» в руках и стал зачитывать статьи этого «Положения», которые касались образования думских комиссий. Из всего выступления П.А. Столыпина было видно, что он против создания такой комиссии и что в конце своей речи он это однозначно выскажет. Однако П.А. Столыпин неожиданно сделал вывод, которого никто не ожидал – он поддержал создание данной комиссии. Это было так неожиданно, что оппозиция, расчитывавшая разжечь конфликт, растерялась. Но растерянность длилась недолго, так как очень скоро возник запрос об отмене военно-полевых судов. 13 марта 1907 г. П.А. Столыпин был на думской трибуне и пытался доказать необходимость существования данного вида судопроизводства. «Кровавый бред, – сказал он, – еще не пошел на убыль. Едва ли обыкновенным способом подавить его по плечу обыкновенным нашим установлениям». Свое выступление П.А. Столыпин закончил следующим: «Господа… вы сумеете отличить… кровь на руках палачей от крови на руках добросовестных врачей, которые приняли самые чрезвычайные… меры, но с одним только упованием… исцелить трудно больного»[127].
В этот же день 13 марта 1907 г. между П.А. Столыпиным и председателем II Государственной думы Ф.А. Головиным возник конфликт. Так, последний не дал слова П.А. Столыпину, когда тот попытался возразить депутату от партии кадетов А.А. Кизеветтеру. П.А. Столыпин не стал поднимать по этому поводу шума и покинул Думу. Однако позднее он прислал Ф.А. Головину письмо, в котором говорилось о том, что согласно закону «министры и главноуправляющие должны быть выслушаны на заседаниях Думы каждый раз, когда они о том заявят». Несколько позднее между Государственной думой и П.А. Столыпиным возник новый конфликт по поводу запроса председателя Продовольственной комиссии депутата-кадета В.И. Долженкова местным земствам о голоде в их губерниях. П.А. Столыпин разослал по телеграфу циркуляр губернаторам, в котором земским управам категорически запрещалось сообщать какие-либо сведения о голоде Государственной думе. Сначала необходимо было уведомлять об этом непосредственно тех губернаторов, в губерниях которых происходил голод, затем сведения поступали в Министерство внутренних дел, и уже оттуда дума могла получать скорректированные официальные сведения. Одновременно с этим возникла проблема, касавшаяся посещения Государственной думы посторонними людьми. Ф.А. Головин считал, что Дума сама вправе приглашать к себе гостей. Однако П.А. Столыпин, ссылаясь на Правила о допущении на заседания Государственной думы от 18 февраля 1907 г., полагал, что для этого требуется его разрешение. Об этом он немедленно сообщил заведующему охраной Таврического дворца. Для приглашенных на заседания Думы предписывалось создать «особые места». В случае отказа Ф.А. Головина «согласовывать» списки приглашенных в Думу с П.А. Столыпиным, последний приказал охране «не допускать… вообще посторонних лиц»[128].
К концу весны среди правых депутатов Государственной думы начали распространяться слухи, которые проникли и в заграничную печать, о раскрытии грандиозного заговора «на жизнь государя, а также… великого князя Николая Николаевича и на П.А. Столыпина». Был сделан запрос, и 7 мая 1907 г., выступая перед думой, П.А. Столыпин прочел правительственное сообщение по этому вопросу, где эти слухи полностью подтвердились. Так, в частности, в данном правительственном сообщении говорилось о том, что столичная полиция получила информацию, что в некоей квартире на Невском проспекте «собираются центральные революционные комитеты, которые имеют сношения с военной революционной организацией». В результате в этой квартире был произведен обыск, и там были обнаружены некоторые депутаты Государственной думы и посторонние, которые имели при себе компрометирующие документы (всего 31 человек). При этом часть депутатов согласилась подвергнуться обыску, а часть – отказалась. На следующий день был проведен обыск на квартире депутата от РСДРП И.П. Озола и обнаружено его отношение к «военно-революционной организации, поставившей своей целью вызвать восстание в войсках»[129]. Во время чтения этого сообщения народные социалисты, социал-демократы и трудовики демонстративно не присутствовали.
Таким образом, в течение всех 103 дней работы II Думы шла напряженная борьба, в ходе которой начала появляться тенденция к компромиссу. Известно, что в этот период П.А. Столыпин поддерживал контакты как с лидерами октябристов и мирнообновленцев (П.А. Гейденом, М.А. Стаховичем, А.И. Гучковым, Н.Н. Львовым), так и с представителями правого крыла кадетской партии И.В. Гессеном, П.Б. Струве, В.А. Маклаковым, М.В. Челноковым, С.А.
