П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов

2) ввести «скорорешительные» суды; 3) прекратить все переговоры с либеральными политиками о вступлении их в правительство; 4) изменить избирательный закон. Постепенно П.А. Столыпин стал переходить на сторону «партии роспуска». Ему и принадлежала решающая роль в срыве переговоров с кадетами. По свидетельству А.П. Извольского, «если (Николай II) и соглашался вначале с предложениями генерала (Д.Ф. Трепова), он все же не решался одобрить их без предварительного совещания со Столыпиным… Столыпин протестовал против этого со всей присущей ему силой… Император, окончательно убежденный Столыпиным, приказал генералу Трепову отказаться от осуществления его проекта и прервать переговоры с Милюковым»[107]. Роль П.А. Столыпина подтверждают как оппоненты, так и союзники министра внутренних дел. По словам министра финансов В.Н. Коковцова, уже в мае 1906 г. П.А. Столыпин «не скрывал ни от кого из нас убеждения, что роспуск Думы совершенно неизбежен» и заявлял о своем намерении убедить царя в необходимости такого шага[108]. После того как Николай II поручил А.П. Извольскому привлечь П.А. Столыпина к переговорам с кадетами, министр внутренних дел получил практическую возможность не допустить их успешного завершения. Состоявшаяся во второй половине июня встреча П.А. Столыпина и А.П. Извольского с П.Н. Милюковым оставила у последнего впечатление, что министр внутренних дел участвовал в ней «только для того, чтобы формально исполнить данное ему поручение и при этом найти мотивы для подкрепления собственного отрицательного мнения о кадетском министерстве»[109]. «В намерения Столыпина не входило дать мне возможность высказаться по существу», – вспоминал лидер кадетов, назвавший министра внутренних дел «злейшим врагом парламентарного министерства, преследовавшим с самого начала цель – расстроить комбинацию, в которой для него самого не находилось места»[110]. «Главным виновником роспуска Государственной Думы и лицом, оказавшим несомненное противодействие образованию кабинета из представителей большинства Государственной Думы» считал П.А. Столыпина и лидер «Союза 17 октября» Д.Н. Шипов, встречавшийся с ним в конце июня 1906 г.[111] Увидев министра внутренних дел, Д.Н. Шипов почувствовал «недовольство во всей его фигуре» тем, что Николай II склоняется к идее ответственного министерства[112]. «Уходя от П.А. Столыпина, – вспоминал Д.Н. Шипов, – я уносил уверенность, что им будет оказано все возможное противодействие осуществлению мысли об образовании кабинета из руководящих элементов Государственной Думы»[113].

Немаловажным фактором в определении позиции П.А. Столыпина могли стать соображения личного характера: его отрицательное отношение к идее ответственного министерства, по свидетельству П.Н. Милюкова, стало особенно очевидным после того, как лидер кадетов дал понять, что о вхождении в такое министерство самого П.А. Столыпина «не может быть и речи»[114]. Д.Н. Шипов вспоминал, что в ходе его беседы с П.А. Столыпиным, состоявшейся 27 июня 1906 г., министр внутренних дел «перевел речь на вопрос об образовании коалиционного Кабинета под моим [то есть Д.Н. Шипова] председательством», в состав которого должны были войти «общественные деятели и представители бюрократических кругов в лице некоторых членов настоящего Кабинета, причем в числе последних… П.А. Столыпин дал понять, что имеет в виду себя»[115]. Д.Н. Шипов, как известно, отклонил предложение возглавить Кабинет, указав, что это следует поручить одному из лидеров конституционно-демократической партии. О том, что П.А. Столыпина заботила его собственная судьба, вспоминал и С.А. Муромцев, которому товарищ министра внутренних дел С.Е. Крыжановский передал «воззрение своего шефа [П.А. Столыпина] о полной желательности и возможности занятия министерских мест кадетами при том, однако, непременном условии, чтобы Министерство внутренних дел, как ведающее охраной, оставалось в руках П.А. Столыпина или вообще в руках бюрократии»[116].

Таким образом, судьба I Думы была предопределена. П.А. Столыпин готовился к роспуску Думы недели две: администрация была предупреждена, войска были подтянуты. Чтобы депутуты не заволновались вечером в пятницу 6 июля 1906 г. П.А. Столыпин, имея уже в кармане Указ о роспуске Думы, позвонил по телефону председателю Государственной думы С.А. Муромцеву с извещением о том, что он в понедельник 9 июля выступит в Думе. Между тем в воскресенье утром Таврический дворец был занят войсками[117]. 8 июля 1906 года, через 72 дня после начала работы, она была распущена, и в этот же день П.А. Столыпин был назначен председателем Совета министров. Утром следующего дня депутаты, явившиеся на заседание в Таврический дворец, увидели на дверях Манифест о роспуске Думы. 200 депутатов отправились в Выборг, где подписали воззвание, призывающее к пассивному сопротивлению. Вопреки ожиданиям, роспуск Думы не вызвал политического кризиса (в том, что он произойдет, были уверены как деятели царской администрации, так и многие политические деятели слева). Однако этого не случилось. Вскоре последовали административно-политические меры против думцев, подписавших Выборгское воззвание. 167 человек (в том числе бывший председатель Думы С.А. Муромцев) были приговорены к трехмесячному тюремному заключению и лишению избирательных прав. Когда же правительство опубликовало дату выборов II Думы, то и пассивное сопротивление прекратилось.

2.3. II Государственная дума: на излете революции

В феврале 1907 г. прошли выборы во II Государственную думу. Последствия обращения к народу с Выборгским манифестом, в котором, как позднее признавали сами кадеты, было «много политической романтики и очень мало политического расчета и предвидения», оказались для партии роковыми. Сто двадцать «выборжцев» («цвет партии»), подписавших этот документ, были лишены избирательных прав и не смогли в дальнейшем принимать активного участия в политической жизни страны. Избирательная кампания кадетов во II Государственную думу существенно отличалась от первой: во-первых, у кадетов появился новый грозный соперник – левые социалистические партии. Эсеры и социал-демократы имели готовый радикальный рецепт решения самого острого в стране вопроса – аграрного; во-вторых, партии, стоящие справа от кадетов, также извлекли уроки из первой думской кампании; в-третьих, существенно изменилась политическая обстановка в стране. Выборы во II Государственную думу начинались в период общественного затишья и полного отсутствия каких-либо массовых выступлений; в-четвертых, совершенно иной стала тактика правящих кругов; в-пятых, в период второй избирательной кампании нелегальный статус Конституционно-демократической партии существенно сузил ее агитационно-пропагандистские возможности[118].

«Союз 17 октября» вел переговоры о предвыборном союзе с более умеренными политическими силами – только что возникшей Партией мирного обновления и Торгово-промышленной партией – союзницей октябристов по предыдущим выборам. Целью подобных договоренностей являлась не только победа на выборах, но и создание проправительственного большинства во II Государственной думе.

Сокрушительный провал на выборах в I Думу заставил крайне правых изменить свою предвыборную тактику. Было решено исключить из избирательной программы требование «неограниченного самодержавия», поскольку использование этого лозунга в ходе первой избирательной кампании, во-первых, породило ненужные теоретические дискуссии между ее участниками,