Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер
Изучая процесс заселения Америки, мы должны проследить, как европейская жизнь проникала на наш континент и каким образом Америка вносила изменения в европейскую жизнь, как она ее развивала и реагировала на Европу. Наша ранняя историография изучала то, как европейские вирусы развивались в американской среде. Исследователи истории институтов уделяли чересчур много внимания их германским корням и слишком мало — американским факторам. Фронтир — это полоса наиболее быстрой и эффективной американизации. Дикая местность подчиняет себе колониста. Он приходит туда европейцем — по одежде, трудовым навыкам, рабочим инструментам, способам передвижения, мыслительным привычкам. Дикая местность выводит колониста из железнодорожного вагона и сажает его в каноэ из березовой коры. Она срывает с него цивилизованную одежду и облачает в охотничью куртку и мокасины. Она селит его в бревенчатой хижине индейцев чероки и ирокезов и окружает это жилище индейским частоколом. Очень скоро колонист начинает сеять кукурузу, пашет землю заостренной палкой; он издает боевой клич и, следуя устоявшейся индейской традиции, снимает скальпы. Короче говоря, вся обстановка фронтира на первых порах оказывает слишком сильное воздействие на колониста. Он должен либо принять все предъявляемые условия, либо погибнуть, и вот он приспосабливается к жизни на расчищенных туземцами лесных полянах и крадется по индейским тропам. Шаг за шагом он преобразует дикую местность, но то, что возникает в результате, — это не старая Европа, не просто развитие германских вирусов; считать так столь же неверно, как рассматривать первый феномен проявлением возвращения к германской марке[2]. Дело в том, что появляется новый, американский продукт.
Сначала фронтиром было Атлантическое побережье. Оно было в самом реальном смысле границей Европы. Передвигаясь на запад, фронтир все более и более становился американским. Так же как следующие одно за другим отложения моренных валунов остались от череды оледенений, так и каждая последующая приграничная область оставляет свои следы, и когда она превращается в населенную местность, то эта местность по-прежнему сохраняет характерные черты фронтира. И таким образом его продвижение означало неуклонный уход от влияния Европы, неуклонный рост независимости на американских началах. И изучать это продвижение людей, выраставших в таких условиях, политические, экономические и социальные результаты этого — значит изучать истинно американскую часть нашей истории.
В XVII в. фронтир находился в верховьях рек, впадавших в Атлантический океан, чуть-чуть выходя за «линию водопадов», и прибрежные районы стали населенными местностями. Следующее продвижение произошло в первой половине XVIII в. Уже в конце первой четверти столетия торговцы прошли в Огайо вслед за индейцами — делавэрами и шауни. В 1714 г. губернатор Виргинии Александр Спотсвуд организовал экспедицию через Голубой хребет (Блю Ридж){3}. В тот же период шотландцы, прибывшие из Ольстера, а также немцы — выходцы из Рейнской области, пройдя вверх по Долине р. Шенандоа, достигли западной части Виргинии и плато Пидмонт в Северной и Южной Каролинах{4}. Немцы в колонии Нью-Йорк оттеснили границу населенной местности вверх по долине р. Мохок до района Джерман Флэтс{5}. В Пенсильвании аналогичная линия обозначена городом Бедфордом. Вскоре поселения появились на р. Нью-Ривер, или Грейт Канова, и у истоков рек Ядкин и Френч-Брод-Ривер{6}. Король предпринял попытку остановить продвижение колонистов, издав в 1763 г.{7} прокламацию, запретившую им селиться за пределами истоков рек, впадавших в Атлантический океан; но все было напрасно. В период Революции фронтир пересек Аллеганские горы, достигнув Кентукки и Теннесси; были заселены верховья р. Огайо{8}. Когда в 1790 г. была проведена первая перепись, районы сплошных населенных местностей ограничивались полосой, проходившей вблизи побережья Мэна и включавшей Новую Англию за исключением части Вермонта и Нью-Гэмпшира; Нью-Йорк вдоль р. Гудзон и вверх по р. Мохок около г. Скенектади; восточную и южную Пенсильванию; Виргинию, уходившую далеко через Долину р. Шенандоа; обе Каролины и восточную Джорджию{9}. За пределами этого региона компактного проживания лежали слабозаселенные районы в Кентукки и Теннесси, а также в Огайо, отделенные от Атлантического побережья горами, что придавало фронтиру новый и важный характер. Изолированность региона усилила в нем тенденции, присущие исключительно Америке, а необходимость в транспортных средствах для связи с восточной частью страны привела к осуществлению важных мероприятий по внутреннему улучшению, о которых будет сказано ниже. Началось эволюционное развитие «Запада» как отдельной секции, обладающей самосознанием.
Продвижение фронтира шло от десятилетия к десятилетию в виде совершенно четко проявлявшихся событий. Согласно переписи 1820 г.{10}, заселенные районы включали Огайо, южную Индиану и Иллинойс, юго-восток Миссури и около половины Луизианы. Этими обжитыми территориями оказались окружены местности, где жили туземцы, и управление делами индейских племен стало вопросом политического значения. Область фронтира того периода располагалась вдоль Великих озер, где принадлежавшая Дж.Дж. Астору «Американская меховая компания» вела торговлю с индейцами{11}, и за р. Миссисипи, где торговцы с местными племенами распространили свою деятельность даже до Скалистых гор; условия жизни во Флориде были также характерны для фронтира. Регион бассейна р. Миссисипи являлся районом типичных для пограничья поселений{12}.
Развитие пароходной навигации{13} в западных водах, открытие канала Эри, распространение на запад территорий возделывания хлопка{14} — все это добавило в этот период пять штатов фронтира к Союзу. В 1836 г. Ф.Дж. Грунд (Гранд) писал: «Таким образом, представляется, что всеобщая склонность американцев к переезду в дикие местности Запада, чтобы расширить свое господство над неодушевленной природой — это в действительности результат неотъемлемо присущей им мощи, ведущей к экспансии, и эта мощь постоянно возбуждает все классы общества и значительная часть всего населения непрерывно устремляется в крайние пределы штата, чтобы завоевать пространство для их развития. Как только образованы новый штат или территория, вновь проявляется тот же самый принцип и он ведет к дальнейшей эмиграции; и таким образом ему предназначено продолжать действовать до тех пор, пока возникнет некое естественное препятствие, которое должно будет, наконец, остановить это продвижение»{15}.
В середине нашего столетия граница областей, населенных индейцами, обозначалась линией, проведенной по нынешней восточной границе Индейской территории, Небраски и Канзаса{16}. В Миннесоте и Висконсине по-прежнему проявлялись условия жизни фронтира{17}, но ярко выраженное пограничье в этот период обнаруживается в Калифорнии, куда с открытием золотых месторождений совершенно внезапно хлынула волна старателей — искателей
