Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер
В настоящий сборник не включены различные исследования, затрагивающие вопросы связи между дипломатической историей и фронтиром, а также те, в которых подчеркивалось значение в американской истории секции, или географической провинции. Тематика данного сборника не включает проблемы фронтиров во французских или испанских владениях.
Лишь будущее сможет прояснить, насколько эти интерпретации оказались верны в отношении эпохи колонизации, которая постепенно подошла к концу с исчезновением и фронтира, и свободных земель. Одно лишь будущее сможет открыть, сколь многое из мужественного созидательного американского духа и какая доля исторических американских идеалов должны быть перенесены в пришедшую на смену эпохе свободных земель и относительной изоляции новую эпоху консолидированного и комплексного индустриального развития и все большего сходства и роста связей между Новым Светом и Старым Светом.
И тем не менее отличительный и ценный американский вклад в историю человеческого духа в большей своей части происходит из необычного опыта нашей страны, продвигавшей в новые районы фронтир своего типа и последовательно создававшей мирные общества с новыми идеалами в появлявшихся одна за другой обширных и разнообразных географических провинциях, которые все вместе образуют Соединенные Штаты. Прямо или косвенно этот опыт сформировал жизнь восточных, так же как и западных, штатов; этот опыт даже оказал воздействие на Старый Свет и повлиял на направление его мышления и его прогресса. Этот опыт лег в основание экономических, политических и социальных особенностей американского народа и его представлений о своей судьбе.
В конце 1796 г. посланник Франции в США г-н Адэ сообщил своему правительству, что нельзя полагаться на Т. Джефферсона в отстаивании французских интересов. Он добавил при этом: «Джефферсон, говорю я Вам, это американец, и как таковой он не может быть нашим искренним другом. Любой американец — это прирожденный враг всех европейских народов». Сколь бы очевидно ошибочны ни были эти слова, в них была доля правды. Если мы хотим осознать эту долю правды, то следует изучить преобразующее воздействие девственной природы Америки, столь далекой от Европы, которая своими ресурсами и свободно предоставленными возможностями создала те условия, в которых новый народ, со своими новыми социальными и политическими типами и идеалами, смог возникнуть для того, чтобы сыграть в мире собственную роль и повлиять на Европу.
Фредерик Дж. Тёрнер
Гарвардский университет,
март 1920 г.
Глава I. Значение фронтира в американской истории{1}[1]
В одном из недавно вышедших бюллетеней федерального суперинтенданта по переписи населения за 1890 г. появились следующие примечательные слова: «Вплоть до 1880 г. включительно у страны имелся фронтир для заселения, но в настоящее время в безлюдных районах появилось столько изолированных поселений, что вряд ли можно говорить о линии границы. Поэтому обсуждению проблем протяженности фронтира, его продвижения на запад и т. п., больше не может быть места в цензовых докладах». Это короткое официальное заявление знаменует окончание великого исторического движения. Американская история вплоть до наших дней в значительной мере была историей колонизации Великого Запада. Существование значительной территории свободных земель, ее постоянное отступление и продвижение американских поселений на запад — вот объяснения развития Америки.
За институтами, конституционными формами и их модификациями таятся жизненные силы. Именно они порождают эти органы и вносят в них перемены, когда возникает необходимость соответствовать изменившимся обстоятельствам. Отличительное свойство американских институтов заключается в том, что они были вынуждены приспосабливаться к изменениям, происходившим в расширяющемся народе — изменениям, вызванным переходом через континент, освоением дикой природы и созданием на каждом этапе этого продвижения сложноорганизованной городской жизни, возникавшей из примитивных экономических и политических условий фронтира. В 1817 г. Дж. Кэлхун заявил: «Мы великие, и мы быстро — я чуть не сказал ужасно быстро — растем!»{2} Этими словами он дал определение отличительной черты американской жизни. Все народы развиваются; теории зарождения политики придавалось достаточное значение. Однако в том, что касается большинства наций, развитие происходило в ограниченных районах; и если нация расширялась, она встречалась с другими растущими народами, завоевывая их. Но в том, что касается США, мы имеем иной феномен. Если мы ограничим свое внимание только Атлантическим побережьем, то здесь перед нами предстают знакомое явление эволюции институтов на ограниченной территории, например, в форме возникновения представительного управления; дифференциации простых структур колониального управления в сложные органы; прогрессивного развития от общества примитивного производства, не имевшего разделения труда, до промышленной цивилизации. Но в дополнение к этому в каждом районе Запада, куда доходил процесс экспансии, повторялось одно и то же — там происходила эволюция. Таким образом, американское развитие демонстрировало не только восходящее движение в виде сплошной линии, но и возврат к примитивным условиям жизни на непрерывно продвигающейся вперед передовой черте поселения, а также развитие этих районов заново. Американское общественное развитие постоянно начиналось на территории фронтира снова и снова. Это вечное возрождение, эта текучесть американской жизни, эта экспансия на запад с ее новыми возможностями и непрекращающимся соприкосновением с простотой примитивного общества — все это порождает силы, доминирующие в американском национальном характере. Верную точку зрения на историю США дает не Атлантическое побережье, а Великий Запад. Даже борьба с рабовладением, которой уделяют столь огромное внимание исследователи — такие, как профессор фон Хольст, — занимает важное место в американской истории из-за того, что она связана с экспансией на запад.
При этом продвижении фронтир представляет собой внешний край волны — место контакта дикости и цивилизации. Очень много было написано о войнах на границе, о погонях, но фронтиру не уделялось никакого внимания как предмету серьезных экономических и исторических исследований.
Американский фронтир резко отличается от европейского, представлявшего собой укрепленные пограничные линии, проходящие через густо населенные местности. Наиболее важной чертой американского фронтира является то, что он находится на ближнем к нам крае свободных земель. В докладах о результатах переписей населения к нему относят пределы поселения с плотностью в два и более на квадратную милю. Это гибкий термин, но для наших целей не требуется четкое определение. Предметом нашего рассмотрения будет вся полоса фронтира, включая территории индейцев и внешние границы «населенных районов», как их называют в этих документах. В настоящем
