Славяне: происхождение и расселение на территории Беларуси - Эдуард Михайлович Загорульский
Существование в середине — второй половине III тыс. до н. э. в зоне расселения «курганных» (термин, которым предпочитает пользоваться М. Гимбутас) племен нескольких самостоятельных археологических культур может служить археологическим свидетельством происшедшего к этому времени распада «единства» северной группы индоевропейцев и появления либо уже достаточно сильно дифференцированных, но родственных этнокультурных группировок, либо различных новых этносов, говоривших на еще близких тогда языках, ветвях индоевропейской семьи. Впрочем, «единство» северных индоевропейцев, повторим, с самого начала было относительным. Скорее, это были группы родственных племен, говорившие на близких индоевропейских диалектах и расселившиеся чересполосно в среде местных и различных в этнокультурном плане неолитических племен. Именно потому здесь и не образовалось после их расселения культурного единства, которое было бы представлено какой-то одной археологической культурой.
Puc. 7. Боевые топоры и посуда культуры боевых топоров
Начавшаяся вскоре метисация должна была привести к утрате потомками мигрантов их языкового «единства».
Аналогичные процессы протекали и в культуре. Это и может служить объяснением тому факту, что, фиксируя в данной области отдельные сходные памятники, близкие к так называемой «курганной культуре», мы не обнаруживаем такой единой археологической культуры в целом. «Курганные» памятники идут вперемежку с аборигенными. А когда к середине III тыс. до н. э. в ареале первой индоевропейской миграции здесь оформятся новые археологические культуры, они уже будут достаточно различаться между собой, сохраняя, впрочем, сильно выраженную общую основу — наследие общего для них индоевропейского культурного компонента. Этот общий компонент позволяет объединять эти и другие близкие культуры в группу культур шнуровой керамики и боевых топоров (рис. 7).
3.3. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ГЕРМАНЦЕВ
Еще в 1895 г. Густав Коссинна сформулировал идею о времени, месте и обстоятельствах возникновения германцев, а также начале их последующего распространения в Европе. Его положения получили признание только сорок лет спустя. Начало формирования германцев он отнес к рубежу каменного и бронзового веков. Их прародина, по Коссинне, лежала в Мекленбурге, Шлезвиг-Гольштейне, Ютландии, датском острове и на юге Швеции. Здесь они пребывали до начала III тыс. до н. э.
Основные доводы Г. Коссинны сводились к следующему. Составлявшие Веды 1500 лет до н. э. индусы Пенджаба, точно так же, как и сочинявший приблизительно в это же время свои поэмы Гомер, рассуждал исследователь, уже не были «прагерманцами» (праиндоевропейцами. — Э. 3.), а индусами и греками. Поэтому не следует удивляться тому, что и обитавшие в это же время в Прибалтике индоевропейцы были уже тысячу лет германцами, а не праиндоевропейцами («индогерманцами», по терминологии Коссинны). По его мнению, «германский народ» возник в результате слияния части древних индоевропейцев с местным населением, которое он называл прафинским.
Следует заметить, что археологическая наука, связанная с изучением древностей центральной и северной части Европы, тогда еще только набирала силы, фундаментальных раскопок было проведено немного и Коссинне пришлось работать с отдельными находками, собранными в разных частях страны многочисленными энтузиастами и любителями древностей, а также с имевшимися на тот момент выводами антропологов. В лингвистике же тогда прочно утвердилась концепция северогерманской прародины индоевропейцев.
Позже в своих работах «Индогерманцы» («Indogermanen» — 1921 г.) и «Происхождение и распространение германцев» (1926) Г. Коссинна более подробно изложил свое видение проблемы возникновения ранних германцев.
Используя метод ретроспекции и основываясь на археологических находках и антропологическом материале, Г. Коссинна шаг за шагом прослеживает локализацию древних германцев на протяжении длительного периода, от исторических времен вплоть до рубежа каменного и бронзового веков. По совокупности данных, которыми располагал исследователь, он считал возможным датировать намеченный им первоначальный очаг германского расселения началом III тыс. до н. э.
Благодаря его работам историю германцев уже не начинали больше со времен первых упоминаний о них в сочинениях Цезаря и Тацита, а продвинули ее начало на две тысячи лет в глубь веков.
Как думал Г. Коссинна, после окончания ледникового периода освободившаяся от ледника территория на севере Европы постепенно заселяется выходцами из средней Европы — племенами охотников и рыболовов с культурой доббертинер, которых он считает возможным соотносить с прафиннами. Позже на часть прафиннов накладываются вышедшие из средней Германии «индогерманцы». В результате смешения двух этносов образуются «финно-индогерманцы», создавшие культуру «больших каменных гробов» (Grosssteingraben).
По соседству с ними размещались «чистые» индоевропейцы (у Коссинны, по принятой тогда терминологии, это — «индогерманцы») с культурой одиночных захоронений в небольших курганах.
Около III тыс. до н. э. часть здешних индоевропейцев отошла к югу, а на территорию, занятую оставшейся частью индогерманцев, пришли и постепенно смешались с ними финно-индогерманцы. Результатом такого смешения стало появление ранних германцев. Прежние «финно-германцы» и часть «чистых» индогерманцев стали «одним культурно-историческим народом», пишет Г. Коссинна, — и дальше: «Результат объединения этих двух культур не мог быть ничем иным, как возникновение ранних германцев». Около 2000 г. до н. э появляется первая унифицированная (по его словам) культура, которая отмечена распространением очень совершенного оружия из камня.
Во всяком случае, в эпоху бронзового века в 1600 г. до н. э. на территории от Дании, южной Скандинавии и средних областей северной Германии, между Эмс на западе и Одером на востоке, размещаются уже сформировавшиеся ранние германцы, а очерченная область, по Г. Коссинне, составила их прародину. Ранние германцы были представлены двумя антропологическими типами, обязанными двум группам, принявшим участие в миксации. Узколицый стал наследием племен с одиночными курганами и шнуровой керамикой, а широколицый достался ранним германцам от финно-индогерманцев, создателей культуры больших каменных гробов.
Дальнейшие исследования и новые материалы выявили некоторые ошибки и заблуждения Г. Коссинны. Так, у него носители одиночных могил возникли на территории Ютландского полуострова и в Шлезвиг-Гольштейне. Однако, как это показали Штухгардт Е. и Швантес Г., они не были здесь местными обитателями, а пришли сюда с юга по сухопутным дорогам. По Тоде, это был «военный захват» некоторой части старого населения «больших каменных гробов», и ни в коем случае только незаселенных неплодородных песчаных земель, но в больших размерах также благоприятной для земледелия страны в области расселения носителей культуры одиночных могил. Постепенно осваивались Шлезвиг-Гольштейн, потом Ютландия, остров Лолланд и Фальштер, несколько позже — Прибалтика и юг
