Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603) - Анна Юрьевна Серёгина
29 мая 50 богато украшенных барж, подготовленных на средства гильдии торговцев галантерейными товарами, отправились от Новой пристани в Биллингсгейте вниз по реке в Гринвич, для встречи королевы. Баржа королевы раньше принадлежала Екатерине Арагонской, поэтому мастеровые потратили немало усилий на то, чтобы заменить герб Екатерины символом новой королевы — белым соколом с короной на голове. Королевскую баржу сопровождали баржи с музыкантами, а также передвижные платформы с актерами в костюмах дикарей и декорациями, изображавшими красного огнедышащего дракона. Двигавшиеся вверх по реке баржи приветствовал салют пушек Тауэра, где по традиции должна была расположиться новая королева. Сама Анна сияла, как солнце, в платье из золотой парчи. Она сошла на берег у Тауэра и направилась к Королевскому мосту, что ведет через ров к башне Байворд. Там ее приветствовали лейтенант и констебль (смотрители)Тауэра, высшие государственные чиновники, а у входа в замок — сам король. В тот же вечер король и королева устроили торжественный прием в Тауэре, а на следующий день в Белой Башне прошло посвящение в рыцари Ордена Бани.
В субботу, 31 мая, состоялся торжественный въезд королевы в столицу. В процессии участвовали придворные — титулованные дворяне, прелаты, иностранные послы. Поскольку Анна была на шестом месяце беременности, въехать в город верхом она не могла. Королева прибыла в столицу на носилках белого цвета, украшенных золотом. Их несли 16 джентльменов королевской свиты. Одета Анна была в те же цвета — белое платье, расшитое золотом, и длинную мантию из такой же ткани. Волосы она распустила по плечам в соответствии с традицией.
По ходу следования процессии королеву приветствовали актеры, разыгрывавшие перед ней представления. На Фенчёрч-стрит дети, наряженные купцами, произнесли приветственные речи. Столичное купечество приветствовало королеву, происходившую из их среды. На углу Грейсчёрч-стрит, на помосте, возведенном на средства немецких купцов, возвышалась гора Парнас. Здесь Анну приветствовали покровитель искусств Аполлон и музы. У Кондуита на Корнхилле к королеве обратились три грации. Эскизы для представлений были выполнены Гансом Гольбейном-младшим, а текст принадлежит перу лучших гуманистов эпохи — Николаса Удалла и Джона Лиланда.
От Лиденхилла кортеж проследовал к Чипсайду и Воротам Св. Павла, где королеву ждало новое представление — пустой трон, на котором виднелась латинская надпись: «Королева Анна, процветай, покоряй и царствуй!», а затем через соборный двор — к Ладгейт, церкви Св. Мартина, Флит-стрит, Темпл Бар и далее к Вестминстеру. Здесь, в Большом зале, Анна наконец ступила на землю.
По завершении процессии Анна на барже украдкой вернулась в Йорк-Плейс. Сама коронация состоялась утром 1 июня в большом зале Вестминстерского аббатства. Анна, одетая в платье из фиолетового бархата, отороченного горностаем, проследовала из Большого Зала Вестминстерского дворца в Аббатство для обряда коронации. Возложенная на Анну корона была очень тяжелой — это была корона Св. Эдуарда Исповедника, которой обычно короновали королей, — поэтому посреди коронационной литургии архиепископ Кранмер снял ее с Анны и надел ей на голову специально для нее изготовленную диадему; в ней Анна впервые предстала перед лондонцами во время въезда в столицу.
За коронацией последовал банкет в Вестминстерском дворце. Среди гостей присутствовали лорд-мэр и олдермены, которым отвели один из больших столов. Лорд-мэр поднес Анне золотой кубок с вином. Выпив его, королева с благодарностью вернула сосуд мэру — как дар городской общине.
Несмотря на всю помпезность торжеств, лондонцы реагировали на происходящее без особого энтузиазма. Собравшаяся поглядеть на новую королеву толпа не оглашалась единодушными приветственными возгласами; многие из собравшихся молчали. По словам не слишком доброжелательного свидетеля — императорского посла, — коронация Анны скорее напоминала похороны. Анна по-прежнему оставалась непопулярной в Лондоне, хотя мало кто теперь рисковал выступать с открытой критикой. Кроме того, многие в Лондоне опасались возможных последствий, то есть конфликта с императором и папой.
В июле 1533 г. папа осудил брак Генриха и Анны и предписал ему под страхом отлучения от церкви вернуться к Екатерине до сентября того же года. В сентябре короля ждало новое разочарование — долгожданный наследник оказался девочкой, которую в честь его матери назвали Елизаветой. Противники развода не могли сдержать усмешки; Генрих, однако, делал хорошую мину при плохой игре: на крещение Елизаветы не пожалели расходов.
Принцесса родилась в Гринвиче 7 сентября, и там же спустя три дня состоялась церемония крещения. Плотники работали не покладая рук, чтобы успеть возвести барьеры, отгораживавшие путь торжественной процессии, следовавшей из дворца в церковь францисканцев. Внутри возвели помост, на котором стояла купель, окруженная перилами, с которых свисали полотнища алого бархата. Младенца Елизавету внесли в церковь завернутой в мантию из фиолетового бархата с горностаевой опушкой.
Однако теперь, когда папа официально выступил против брака Генриха и Анны Болейн, возникла реальная необходимость ограничить папскую юрисдикцию в Англии; в противном случае Генрих вполне мог лишиться власти. Парламентская сессия 1534 г. одобрила законы, согласно которым в Англии дозволялось проповедовать против власти папы. Более того, пропагандистская кампания велась по прямому приказу Королевского Совета. Другой статут провозглашал, что папа имеет в Англии не больше власти, чем любой иностранный епископ. Статут о престолонаследии 1534 г. приравнивал к измене публично выраженные сомнения в законности брака Анны и Генриха. Наследовать престол могли только дети, рожденные в этом союзе. Всем членам парламента и должностным лицам было предписано клятвой подтвердить свое согласие с новым законом. 30 марта 1530 г., в последний день парламентской сессии, члены обеих палат принесли присягу.
В то же время в Риме было принято окончательное решение относительно развода Генриха VIII: английскому королю было предписано вернуться к законной супруге — Екатерине Арагонской. Поскольку всем было очевидно, что Генрих не собирается выполнять его, перспектива отлучения короля от церкви и вторжения армии императора с целью смещения его с престола стала вполне реальной. Подобные условия только ожесточили Генриха. Всему столичному духовенству было предписано принести присягу на верность Генриху и его наследникам от Анны Болейн. 13 мая присяга была принесена всеми, за исключением доктора богословия Николаса Уилсона. Томасу Мору и епископу Фишеру тоже было предложено принести присягу; оба отказались это сделать. Фишер был против развода короля с самого начала; Мор признавал право парламента определять порядок наследования престола. Однако он не мог согласиться, что брак Генриха и Екатерины противоречил божественному закону. Оба — и Мор, и Фишер — были отправлены в Тауэр.
Подданные Генриха были отнюдь не в восторге от происходящего. В
