Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин

Не помните ли фамилию Кобы?

Привет!» (Ленин В. И. ПСС. Т. 49. С. 101.)

Или вот: письмо Ленина Карпинскому от ноября 1915 года:

«Большая просьба: узнайте (от Степко или Михи и т.п.) фамилию “Кобы” (Иосиф Дж......?? мы забыли). Очень важно!!» (Ленин В. И. ПСС. Т. 49. С. 161.)

С. М. Заворотнов пишет: «Как известно, забывчивостью и провалами памяти Ильич не страдал. А вот фамилию “Кобы” – Джугашвили – члена Центрального комитета партии большевиков, кооптированного в ЦК за выдающиеся заслуги перед партией, взял, да и просто забыл». (Заворотнов С. М. Коба выходит на связь. С. 33.)

А еще Ленин до последнего не верил в сотрудничество Малиновского с Охранным отделением. Более того, судебно-следственная комиссия ЦК РСДРП в составе Ленина, Зиновьева и Ганецкого отвергла обвинения Малиновского в провокаторстве.

В. М. Молотов (1890–1986): «Когда до революции был разоблачен провокатор Малиновский, депутат Государственной думы, большевик, член ЦК РСДРП, лучший оратор у большевиков, Ленин не поверил… Меньшевики сообщили нам, что он провокатор. Мы не поверили, решили: позорят большевика… А он выполнял все поручения большевиков и в то же время был агентом царской охранки, проваливал организации, выдавал большевиков полиции…» (Чуев Ф. Сто сорок бесед с Молотовым. С. 177–178.)

Отношение Сталина к обвинениям против «продвинувшего его в ЦК» Малиновского однозначно отрицательное. Вот доказательство:

«На страницах меньшевистской газеты “Луч” появилась заметка, публично обвинявшая Малиновского в провокаторстве. И хотя автором заметки, подписанной буквой “Ц”, был меньшевик Циоглинский, большевики решили, что “Ц” означает Цедербаум. По воспоминаниям Л. О. Дан – урожденной Цедербаум, – “к ней на квартиру пришел, добиваясь прекращения порочащих Малиновского слухов, большевик Васильев (Джугашвили)”». (Романенко К. К. Борьба и победы Иосифа Сталина.)

Удивительно, не правда ли?

Однако в любом случае можно уверенно говорить, что в течение 1912 и 1913 годов вся деятельность ЦК и большевистской фракции в Государственной думе находилась под «колпаком» Департамента полиции.

Антибольшевистская деятельность Малиновского прервалась в январе 1914 года, когда он был уволен из числа сотрудников полиции по требованию товарища министра внутренних дел В. Ф. Джунковского (1865–1938). Заметим, что биография Джунковского включает его арест агентами ВЧК в сентябре 1918 года, сотрудничество с ведомством Ф. Э. Дзержинского (1877–1926), участие в печально знаменитой контрразведывательной операции «Трест» по выявлению монархистов и антибольшевиков, проводившейся ВЧК-ГПУ-ОГПУ в 1921–1927 годах. И тем не менее расстрел в феврале 1938 года на Бутовском полигоне. Имелись ли «деловые» контакты Джунковского с «революционерами» до прихода последних к власти в России, доподлинно неизвестно.

Что же касается дальнейшей судьбы Р. В. Малиновского, то в мае 1914 года Роман Вацлавович сложил с себя депутатские полномочия и уехал за границу, после чего был исключен из РСДРП «за дезертирство».

С началом Первой мировой войны Малиновский вступил в русскую армию, воевал, был ранен и попал в плен. Ленин писал ему в лагерь для военнопленных достаточно теплые письма (впервые опубликованные лишь в 1995 году в сборнике: Ленин В. И. «Неизвестные документы 1891–1922»). В 1917 году Чрезвычайная следственная комиссия Временного правительства доказала тесные связи Малиновского с Охранным отделением.

Осенью 1918 года, освободившись из германского плена, Малиновский добровольно приехал в Петроград в надежде на снисхождение.

«Портной» предстал перед следственной комиссией Верховного революционного трибунала при ВЦИК. Следователи так торопились, что даже не установили его настоящую фамилию и вообще обстоятельства биографии. Решением Верховного трибунала ВЦИК он был расстрелян «в 24 часа». (Заворотнов С. М. Коба выходит на связь. С. 40.)

Но вернемся в 1912 год. Удивительные события январской Пражской конференции отнюдь не прекратили грызню внутри РСДРП. Более того, теперь распри не ограничивались противоборством исключительно большевиков и меньшевиков.

Через два месяца в Париже состоялось совещание представителей группы «Вперед», большевиков-примиренцев, меньшевиков-партийцев, «Голоса социал-демократа», «Правды» и Заграничного комитета «Бунда», которые обсудили выпущенное новым Центральным Комитетом извещение о состоявшейся конференции и ее решениях, решили не признавать произведенного переворота и приглашали все партийные организации к протесту и содействию по созыву действительно общепартийной конференции. «Все эти организации вели против ленинцев горячую агитацию; особенно настойчиво выступал против них в своей «Правде» Троцкий». (Спиридович А. И. История большевизма в России от возникновения до захвата власти. С. 231.)

24 марта 1912 года Ленин пишет из Парижа сестре Анне: «Среди наших идет здесь грызня и поливание грязью, какой давно не было. Все группы, подгруппы ополчились против последней конференции и ее устроителей, так что дело буквально до драки доходило на здешних собраниях». (Ленин В. И. ПСС. Т. 55. С. 323.)

Отчего же в партии царила такая обстановка? Ответ напрашивается сам собой: после распада ленинского союза с Красиным и многочисленных скандалов финансовые потоки, подпитывающие кассу большевиков, стали стремительно сокращаться, что вызывало искреннее недовольство «пламенных борцов за народное счастье».

В итоге в августе 1912 года в Вене состоялась еще одна конференция под председательством Троцкого. На ней присутствовало 29 делегатов. Они осудили ленинскую Пражскую конференцию как фракционную. На заседаниях было констатировано плохое положение дел на местах. Разгорячившийся Ю. О. Мартов (Цедербаум) (1873–1923) – один из лидеров меньшевиков – назвал Ленина и его сообщников «политическими шарлатанами», что вызвало бурю эмоций.

Такое развитие событий даже вынудило Ленина «задуматься над собственным поведением». В ноябре 1913 года он пишет в редакцию «Правды»:

«Надо во что бы то ни стало впятеро спустить тон, стать легальнее, смирнее. Это можно и должно… И назначить свою цензуру. Ради бога, сделайте это, иначе вы губите дело зря». (Ленин В. И. ПСС. Т. 48. С. 217–218.)

Еще два характерных письма Ленина Кузнецову Н. В. (настоящее имя – Сапожков Н. И.) от 26 января 1914 года.

«Здесь дела испортились. Один перебежал уже к примиренцам – так что теперь большинства нет и все выйдет по гнилому примиренчеству…

Оттуда пишут, что плохи дела с “Правдой” – денег нет. Тираж меньше. Дефицит. Прямо беда». (Ленин В. И. ПСС. Т. 48. С. 255.)

«Дорогой друг! В Париже больше не буду. План издания национального реферата – ничего не выйдет.

Повторяю: ни копейки ни на что, кроме бюллетеней ЦК…» (Ленин В. И. ПСС. Т. 48. С. 255.)

Однако вот это ленинское «ни копейки ни на что» совершенно не устраивало коллег Владимира Ильича по «революции».

20 июня 1914 года в Брюсселе прошло заседание Интернационального Социалистического Бюро.

«РСДРП была представлена делегатами от: Центрального Комитета партии; Бунда; партии социал-демократов Польши и Литвы; социал-демократии Латышского края; редакции “Правды” и