Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603) - Анна Юрьевна Серёгина
Вернувшись в Англию, Анна, как ее сестра и мать, стала придворной дамой Екатерины Арагонской. Анна не соответствовала английским канонам красоты: ее кожа была не розово-белой, а скорее оливковой, волосы и глаза — темными. Но и современники отмечали необычайную привлекательность Анны, заключавшуюся в ее манере говорить и держаться, танцевать и, как бы мы сказали сейчас, очевидной сексапильности.
Начались и переговоры о ее браке. Претендентом на ее руку называли Джеймса Батлера, графа Ормонда, однако этот союз не состоялся. Анна позднее винила в этом кардинала Уолси, на службе у которого состоял Батлер. Позднее Анна привлекла внимание куда более завидного жениха — Генри Перси, наследника графа Нортумберленда. Но и этот брак не состоялся: граф Нортумберленд обручил сына с дочерью графа Шрусбери и не собирался позволять ему жениться на дочери «выскочки». В дело опять вмешался кардинал Уолси — и отнюдь не в пользу Анны. Неудивительно поэтому, что впоследствии она всегда питала к нему неприкрытую враждебность и сделала все от нее зависящее, чтобы лишить его власти.
А зависело от Анны Болейн многое: зимой 1525–1526 гг. интерес к самой привлекательной фрейлине двора стал проявлять не кто иной, как Генрих VIII. Ухаживание короля строилось по сценарию куртуазной игры, но вскоре он изменился — Анна не желала сдаваться и становиться одной из его многочисленных возлюбленных. В ответ на признание короля Анна ответила, что тоже любит его и будет ему верна, но не станет принадлежать ему, так как английская дворянка может принадлежать только мужу.
Страстно влюбленный и уже давно сомневавшийся в законности своего брака Генрих VIII был готов к рискованному шагу. В январе 1527 г. он обручился с Анной. Оставалось сделать последний — и самый трудный — шаг: аннулировать брак с Екатериной Арагонской.
Развод короля
Сам Генрих VIII, впрочем, не считал этот шаг таким уж трудным: отношения Англии и Римского престола были хорошими, а папы обычно были склонны идти навстречу пожеланиям монархов. Так, например, в 1499 г. в Риме был аннулирован брак Людовика XII Французского и Жанны Валуа. Более того, Генрих VIII верил, что его лорд-канцлер, кардинал Уолси, как папский легат, может разрешить это дело в Англии, а папа лишь утвердит его решение. Уолси относился к разводу неоднозначно: расторжение брака короля с Екатериной означало бы возможность решить вопрос престолонаследия и заключения союза с Францией. Но кардинал вовсе не стремился посадить на престол Анну Болейн. По его мнению, более подходящей королевой стала бы французская принцесса. Поэтому Анна с самого начала была против того, чтобы переговоры о разводе вел Уолси. Генрих VIII, напротив, доверял своему первому министру и поручил ему выполнить королевскую волю.
17 мая 1527 г. Генрих и Уолси собрали группу английских епископов и предложили им подписать документ, объявлявший брак короля и Екатерины незаконным. Уолси действовал в рамках своих легатских полномочий, позволявших ему вершить суд от имени папы римского. Дело держалось в тайне от Екатерины, однако двор полнился слухами. А поскольку королевский двор был связан со столицей тысячью нитей, город бурлил. С самого начала большинство лондонцев — особенно женщины — поддерживали Екатерину. Народ любил свою королеву: юную прекрасную принцессу, многострадальную мать, заступницу за лондонских буянов в 1517 г. Екатерина была весьма религиозным человеком. После того как супружеские отношения с королем фактически сошли на нет в 1520 г., она стала носить под одеждой францисканскую рясу — знак своей принадлежности к терциариям этого ордена. Терциарии были мирянами, которые по мере возможности следовали Правилу Св. Франциска. Екатерина щедро раздавала милостыню, что тоже не могло не расположить к ней лондонцев. Для них она была верной женой, которую ветреный муж был готов бросить ради более молодой и красивой женщины. Генрих VIII, ранее всегда пользовавшийся большой популярностью в столице, впервые столкнулся с враждебностью подданных. А Анну Болейн быстро окрестили «шлюхой короля».
Тем не менее, Генрих VIII не ожидал затруднений. По совету Уолси и других канонистов, адвокаты короля не говорили о том, что папа не имел права давать диспенсацию, противоречившую божественному праву: такое утверждение вряд ли обрадовало бы папу и только затруднило бы достижение цели. Решили использовать мелкие зацепки и технические детали диспенсации, в частности то, что брак был разрешен потому, что, как утверждалось, Екатерина и Артур в свое время не вступили в супружеские отношения. А это, как говорили адвокаты короля, не соответствовало действительности.
Но уже 31 мая Уолси пришлось приостановить деятельность суда. Во-первых, многие английские богословы и канонисты были не согласны с тем, как было представлено дело. Епископ Рочестерский Джон Фишер в ответ на запрос Уолси прислал развернутое обоснование правоты Екатерины и законности брака, опиравшееся на принятое католической традицией компромиссное истолкование предписаний книги Левита и Второзакония (см. выше). Впоследствии Фишер выступал на стороне Екатерины в деле о разводе. С мнением авторитетного богослова были согласны многие в Англии и за ее пределами.
Кроме того, появились и политические проблемы, масштаб которых грозил сделать развод невозможным. 6 мая 1527 г. войска императора Карла V, воевавшего в Италии с французской армией, штурмом взяли Рим, учинили там страшную резню и разграбили город. Папа Климент VII (1478–1534) едва успел укрыться в замке Св. Ангела и на протяжении шести месяцев оставался пленником императора. В подобных обстоятельствах вряд ли можно было полагать, что папа утвердит решение об аннулировании брака тетки императора.
Екатерина рассчитывала на помощь родственника. Она смогла отправить Карлу V в Испанию письмо, в котором сообщала о приготовлениях к разводу и просила племянника оказать давление на Климента VII. Генрих VIII, со своей стороны, направил посольство к папе, как только тому удалось бежать из имперского плена в Витербо.
Климент VII оказался в сложном положении. Он не мог открыто выступить против императора, но и прямо отказать Генриху VIII тоже не мог, опасаясь, что в
