Кто такие викинги - Александр Алексеевич Хлевов
В ополчении, созываемом племенным вождем эпохи Тацита (конец I в. н. э.) для защиты от вторжения неприятеля или, напротив, для грабительского набега на соседей или Римскую империю, как и в большом походе викингов X в., в сущности, нет ничего особенного, это стандартная процедура использования древнейшего социального института. В данном отрывке из «Саги об Эгиле» речь идет именно о защите фюлька от аннексии Харальдом Прекрасноволосым, однако процедура созыва ополчения вряд ли сильно отличалась в других случаях, включая и древний обычай посылать по хуторам и поселениям стрелу (очевидно, с вырезанными руническими знаками) в знак мобилизации:
«Послушав уговоры Сальви, конунг решил собрать войско и защищать свою землю. Они с Сальви заключили союз и послали сказать конунгу Аудбьёрну, правившему в фюльке Фирдир, чтобы он шел к ним на помощь. А когда послы прибыли к конунгу Аудбьёрну и передали ему эту весть, он начал совещаться с друзьями. Все советовали, чтобы он созвал рать и шел на соединение с мёрянами, как просил конунг Арнвид. Конунг Аудбьёрн велел вырезать ратную стрелу и, послав ее по Фирдиру, оповестить всех о войне. Он отправил своих людей к знатным и могущественным мужам, чтобы призвать их к себе»
[Сага об Эгиле, III].
По этой же схеме собирали свои армии для вторжения в Англию Кнут Могучий и Харальд Хардрада, да и их последователи в XII в. По ней (возможно, уже без стрелы), действовал много позже и ярл Биргер, собираясь в свой не слишком удачный поход на Неву в 1240 г. В финале эпохи викингов и достаточно долгое время после ее официального завершения как нарративные, так и законодательные источники уверенно фиксируют своего рода морское ополчение — лейданг. Его особенность в том, что единицей исполнения воинской повинности становится не пехотинец или кавалерист, не группа таковых, а полностью снаряженный и укомплектованный боевой корабль с командой. Конечно, можно экстраполировать этот обычай в глубокую древность, но в данном случае нас интересует немного другое. Вот данные, проливающие свет на обстоятельства подготовки последнего похода викингов на Запад:
«Они peшили, что лeтом oни пoeдyт в Англию и завоюют страну. Харальд-конунг послал гонца по всей Норвегии и созвал ополчение в половинном размере... Харальд-конунг повел свое войско на юг, на встречу со своим ополчением. Там собралась огромная рать, и, как говорили люди, у конунга Харальда было до двух сотен кораблей, помимо грузовых и мелких судов... Когда Харальд-конунг снарядился и подул попутный ветер, он вышел в море и поплыл к Хьяльтланду, а часть его кораблей приплыла к Оркнейским островам. Харальд-конунг пробыл там некоторое время, прежде чем отплыл на Оркнейские острова, и оттуда с ним отправилось большое войско и ярлы Паль и Эрленд, сыновья Торфинна-ярла...»
[Сага о Харальде Суровом, LХХIХ–LХХХIII].
«Половинное ополчение», «половинный лейданг», как видим, насчитывает к этому времени — 1066 г. — 10–14 тысяч человек. 20–25 тысяч — очевидно, предельная численность мобилизационного резерва Норвегии. Напомним, что, по современным оценкам, общее число жителей страны вряд ли превышало в ту эпоху четверть миллиона человек. То есть мы имеем дело как раз с 25–30 % свободного мужского населения, примерно каждым четвертым. Приведенные цифры вполне согласуются с приводимыми отечественными и зарубежными специалистами процентными и абсолютными показателями [Лебедев 1985, 15, 55–58]. Это те воинские контингенты, которыми располагала королевская власть на последнем вздохе экспансии, на ее пике. «Домашние» викинги практически уничтожены, самостоятельных вольных находников не осталось — им попросту негде себя проявить в жерновах столкновений крупных государств. Все человеческие ресурсы полностью поглощает войско конунга, поход викингов окончательно становится государственным мероприятием, войной раннефеодального государства не столько за внезапную добычу, сколько за долговременный контроль над другим государством с целью регулярного получения этой самой добычи.
Что же мы имеем в итоге? Племенное ополчение, возглавляемое конунгом и его «спецназом» в виде профессиональной и особо качественно вооруженной и экипированной дружины, с неолита до классического средневековья оставалось важным инструментом силового давления на соседей и обороны собственной территории от нападений неприятеля. Одновременно с этим, морской лейданг был и одной из возможных форм организации рейда викингов. Мы с уверенностью фиксируем эту модель в конце X — первой половине XI в., но не можем отрицать того, что конунги небольших скандинавских княжеств уже со второго этапа экспансии, с 830-х гг., собирали такие ополчения и приводили их в Англию, Франкское королевство и на другие побережья Запада. То есть многие из походов викингов, безусловно, выглядели как старые добрые древнегерманские племенные набеги на земли благополучных соседей. С течением времени, с организацией североевропейских земель на подлинно государственном уровне, такая практика полностью вытеснила остальные формы похода на Западе и значительно потеснила их на Восточном Пути.
При этом необходимо понимать, что в абсолютном большинстве ситуаций в раннесредневековой Скандинавии все насущные (как стратегические, так и тактические) военные задачи не требовали привлечения широких масс племенного ополчения. Следовательно, конунги — как местные, племенные, так и немногочисленные «государственники» — не слишком нуждались в его созыве и не особо интересовались, чем именно занят в данный момент их конкретный и вполне самодостаточный и самоопределяющийся соплеменник. К тому же даже самый массовый «призыв» отнюдь не выметал подчистую все мобилизационные ресурсы общества, коль скоро речь не шла о переселении всего племени. Сопоставляя все приведенные в этой главе цифры, можно утверждать, что в относительно редкие внутрискандинавские боевые операции в эпоху викингов единовременно вовлекалось никак не более 1520 % свободного мужского населения. При этом речь в принципе не идет, скажем, об Исландии, где вопрос организованной войны с кем-либо вне или внутри страны в этот период вообще не стоял. Там в походы ходил и в дальние странствия уезжал вообще кто хотел...
Именно поэтому участие соплеменников из своего фюлька в каких-то «левых», выражаясь современным языком, предприятиях не снижало боеготовности общества в целом и не вызывало, как правило, зависти или ревности конунга. С другой стороны, регулярное участие в походах, конечно же, способствовало росту боевого мастерства прослойки бондов, что было однозначно на руку самим конунгам в обществе, где отсутствовали явные антагонизмы между социальными группами. Вооруженный «средний класс» рассматривался не как угроза власти или источник протестных настроений, а как исключительно
