П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
В белом кителе церемониймейстер, держа трость с Андреевским бантом, начинал шествие. Высоко над процессией сияли запрестольный крест, два высоких фонаря и 8 золоченых хоругвей. Шли причетники и диаконы в золотых облачениях, их вереницу прерывала синяя полоса митрополичьих певчих, а за ней красивой сияющей золотом облачений лентой, то подымающееся, то спускающееся с гор тянулось городское духовенство по двое в ряд. Потом следовали 12 архимандритов, 4 архиерея с посохами и окруженный атрибутами своего сана маститый митрополит. За ним шли: царь, его семья и свита. При выходе из монастыря в глубине площади было море голов, налево – густые шпалеры учащихся. Пение певчих, звон колоколов и величественные звуки гимна «Коль славен» доносились от войсковых хоров, гимназистов и потешных. Институтки, гимназистки и ученицы усыпали путь цветами. Солнце золотило все своими лучами. Пройдя по Трехсвятительской улице, шествие спустилось к Владимирской горке и окружило памятник просветителя России, крест которого высоко сиял над Днепром и Киевом. Народ правильными рядами расположился на обеих зеленых горах и заполнил проезд между ними. При виде Николая II, несмотря на крестный ход, вдруг среди церковного пения из народной толщи вырвалось мощное «ура». Было совершено благодарственное молебствие. Когда протодиакон провозгласил: «Преклонши колена господу помолимся», царь и сотни тысяч людей на площади опустились на колени, только солдаты в строю и казаки-конвоиры на часах у царской палатки остались неподвижны, как статуи, среди коленопреклоненных людей. Приниженным густым басом протодиакон Софийского собора начал отчетливо произносить: «Во блаженном успении вечный покой императору Александру ΙΙ, – и кончил нараспев, – и сотвори ему вечную память». Наступила торжественная минута, певчие пели «Вечная память», все молились и сотни тысяч глаз со всей площади, с окрестных гор устремлены были на скрытый под серым полотном памятник.
Вдруг раздалась команда войскам: «Накройся», и Николай II выступил вперед, сам принял команду и обнажил шашку. Еще не смолкли звуки пения хора, как с крепости загремел салют. Царь сам командовал парадом. «Слушай на караул»! Забили барабаны, музыка заиграла Преображенский марш, а с крепости загремел и разнесся гулом над Днепром торжественный салют в память царя-освободителя. Снова последовал призыв к молитве, солдаты обнажили головы, протодиакон громогласно на всю площадь произнес: «Христолюбивому российскому непобедимому воинству многая лета!» Митрополит осенил крестным знамением Николая II и народ и с крестом в руке подошел к памятнику, кропя его святой водой. Царь, митрополит, певчие и духовенство обошли памятник крестным ходом, крестьянский хор исполнял в это время кантату. Затем раздалась команда церемониальному маршу, войска перестроились, стали бить барабаны, и Николай II стал во главе и повел войска мимо памятника, салютуя шашкой своему деду. Затем он остановился у памятника и пропустил парад, стоя с обнаженной шашкой. К памятнику поставили почетных парных часовых от 6-го саперного батальона, и началось возложение венков. Первый серебряный венок возложил наследник королевич болгарский царю-Освободителю Болгарии. Последовала длинная процессия венков, крестьянские депутации при возложении венков кланялись перед памятником в землю. «Ура» в десятки тысяч голосов провожало Николая II и его жену Александру Федоровну по всем улицам до дворца. В половине третьего состоялся прием волостных старшин и крестьянских депутаций во дворе дворца. Царь вышел к ним в сопровождении П.А. Столыпина, барона В.Б. Фредерикса и некоторых лиц свиты. Николай II обходил крестьян и очень многих расспрашивал об их житье и о том, откуда они. В 5 часов 5 минут царь прибыл в дом генерал-губернатора, где собрались земские деятели шести новых земств Западного края. Здесь же находились и министры. 31 августа Николай II выезжал на маневры за 45 верст от Киева. По пути народ собирался еще задолго до его приезда, а за городом по местам остановок и там, где были построены триумфальные арки, стекалось все окрестное население.
7.2. Д.Г. Богров, подготовка к покушению на П.А. Столыпина
Дмитрий Григорьевич (Мордко Гершкович) Богров родился 29 января 1887 г. в Киеве. Дед его был популярным в 60-е гг. XIX в. еврейским писателем (он написал «Записки еврея», «Еврейский манускрипт») и, согласно некоторым данным, был принципиальным сторонником ассимиляции евреев. Отец его был киевским присяжным поверенным, домовладельцем. Его имущество оценивалось от 500 тыс. до 1 млн руб. Он был долголетним членом дворянского общества и одновременно председателем старшин в еврейском клубе. Багров-отец был известен также как счастливый игрок в карты, которые в последние годы жизни были для него единственным источником дохода, так как юридическую практику он забросил. Но в последние годы жизни везение его оставило, и в Санкт-Петербурге, в одном из клубов, он проиграл более 100 тыс. руб. С этого момента он потерял хладнокровие и проиграл почти все деньги. За несколько месяцев до смерти, по семейным обстоятельствам, он принял крещение. Ходили слухи, что и сам Д.Г. Богров был крещеным евреем, но это всегда опровергали его ближайшие родственники (например, его брат Владимир). Знакомство с революционной теорией и практикой он начал в 1902–1903 гг., когда учился в гимназии. К 1905 г., то есть к окончанию этого учебного заведения, Д.Г. Богров стал убежденным социалистом-революционером (эсером). В этом же году он уехал учиться в Мюнхен, где начинал свое знакомство с теорией анархизма.
Жизнь за рубежом ему не понравилась, и в 1906 г. он возвратился в
