П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
Местные власти непонятно почему («по личному ли усердию или по внушению свыше») скрывали, что они ждут председателя Совета министров и даже в официальной переписке безлико называли П.А. Столыпина «высокопоставленным лицом по высочайшему повелению». В связи с этой «осторожностью» принимались чрезвычайные меры «охраны». Так, в пути следования каждый участок посещения поручался особому заведующему, на личную ответственность которого возлагалась охрана данного участка, «полное обеспечение беспрепятственного проезда» по нему П.А. Столыпина, а также «охранения порядка в селениях и на площадях перед церковью во время остановок и перепряжки лошадей»[621].
Большое внимание возлагалось на пункты ночлега, места посещения (сельскохозяйственные школы и фермы, переселенческие пункты), стоянки для приема пищи. Данные объекты тщательно осматривались, особенно постоялые дворы, подполья, чердаки, чуланы и печки. Вся находившаяся там прислуга переписывалась в особый список, их виды на жительство проверялись. При этом лица, которые не принадлежали к местным жителям и устроились на работу до 1 июня 1910 г., до приезда главы правительства заменялись на местных, полную благонадежность которых удостоверяли старшины и старосты. Кроме того, те, кто прибыл в места посещения из других уездов и губерний, но не имел установленных видов на жительство, а также лица, внушавшие «по своему поведению основательное подозрение в политической неблагонадежности», вывозились из селений, по которым проезжал премьер-министр, о чем немедленно сообщалось в местное уездное управление («с обозначением причин удалении»). Пьяные, «юродивые и психически расстроенные» к встрече с П.А. Столыпиным также не допускались, их задерживали и отдавали на время проезда под надзор родственников. Если же таковых у них не имелось, то пьяных помещали в «каталажные» камеры до полного их «вытрезвления», а сумасшедших – в отдельные избы под наблюдение десятских. Согласно ст. 21 Положения о мерах к охране государственного порядка и общественного спокойствия, в «порядке охраны» арест допускался только в случаях, когда «арестуемые» лица внушали подозрение в совершении государственного преступления или в принадлежности к «противоправительственным сообществам». В этом случае начальники участков просто предъявляли требование об «аресте или удалении кого-либо» к местным властям, которые обязаны были это требование выполнить. В ряде случаев постановление об аресте утверждалось лично уездным начальником и высылалось с нарочным[622].
Дороги между селениями охранялись конными сторожевыми постами, которые стояли на расстоянии 5 верст один от другого. Данные посты охраняли дорогу от «злонамеренных» лиц, наблюдали за ее исправностью (спуски к мостам и переезды через овраги лично осматривались начальниками участков, там помещали необходимое для помощи количество людей), не допускали скопления на дороге или вблизи нее посторонних, удаляли оттуда обозы, разъясняли тем, кто хотел подать прошение, что его нужно подавать на остановках, а не в пути следования, они же исполняли и обязанности «летучей» почты, с помощью которой о любой нештатной ситуации докладывалось в ближайшее селение местному начальству. Задержанные лица передавались от поста к посту «для сдачи сельским властям». Если этого нельзя было сделать, то их держали вдалеке от дороги (не ближе чем на 50 саженей) и «препровождали» после мероприятия. При проезде П.А. Столыпина постовые казаки присоединялись к конвою и следовали за его коляской. При выезде из населенного пункта полицейские урядники ехали верхом впереди до тех пор, пока все лошади «не выравнивались», после этого они следовали по левую сторону экипажа уездного начальника[623].
В тех селениях, где были назначены перепряжки, «заготавливалось по 60-ти вполне хороших, выезженных и спокойных лошадей, с полным комплектом упряжи». Их обязаны были осмотреть и «попробовать» сами начальники участков. Там же присутствовали и ямщики в количестве 18 экипажей, которых «заготавливали из опытных и благонадежных людей» и которые знали своих лошадей и упряжь. У каждого из них был номер (от 1-го до 18-го), экипажи также имели номера. При прибытии кортежа премьер-министра данные ямщики обязаны были «быстро, но без суеты, запрячь лошадей (собранных на ближайшей к площади улице) в экипаж под его номером». Перепряжка производилась также не на самой площади, а на примыкавшей к ней улице. За данным процессом наблюдали «особые лица» (которых заранее ознакомили со своими обязанностями и номерами контролируемых ими экипажей), по одному на два экипажа и по 9 человек на одно селение. Особое внимание уделялось киргизским землям, где начальникам участков рекомендовалось «несколько раз прорепетировать перепряжку… а также лично подробно ознакомить заведующих перепряжкой и экипажами с ихними обязанностями». Кроме этого, в каждом селении должна была работать одна из кузниц и при ней обязан был находиться кузнец, имея при себе необходимые для починки материалы и инструменты[624].
Флаги на частных домах и правительственных учреждениях должны были быть только национальных цветов: вверху – белый, в середине – синий и внизу – красный. Другие расцветки ни под каким предлогом не допускались. «Хлеб-соль» подносили только на церковных площадях, для чего туда пригласили почетных местных жителей, которых снабдили значками-бантами из трехцветных лент. Местные священники уведомлялись о проезде П.А. Столыпина лично начальниками участков. В каждом селении был запас кипяченой воды[625].
В г. Омске (административном центре Степного генерал-губернаторства и Акмолинской области), председатель правительства осмотрел переселенческий лесопильный завод, переселенческий пункт, склады переселенческой техники, убежище для бедных детей, половину из которых составляли сироты переселенцев, загородную образцовую казенную молочную ферму и питомники, посетил казачий собор, где хранилось знамя Ермака, архиерея, временного командующего войсками, холерный барак, побеседовав там с больными. В военном собрании он принял высших военных и гражданских чиновников, сотрудников сенаторской ревизии, канцелярии генерал-губернатора, депутацию от города, биржевого комитета и еврейского общества. Во время выхода П.А. Столыпина из переселенческих бараков произошел небольшой инцидент: местный полицмейстер Бутнер «грозным начальственным тоном» отдал приказ столпившимся людям снять шапки, но «удивленная публика не сочла, однако, нужным исполнить неуместное требование грозного начальства»[626].
В Петропавловском уезде Акмолинской области кортеж главы правительства проехал по маршруту г. Петропавловск – ст. Архангельская – ст. Вознесенская – ст. Новоникольская – с. Явленское – с. Покровское (посещение сельскохозяйственной школы) – с. Тарангульское – с. Богодуховское – пос. Рублевский – пос. Астраханский – озеро Джалтыр – Байбакул – г. Петропавловск (всего 267 верст). На Тарангуле, Джалтыре, Байбакуле и в с. Богодуховском были выставлены «хорошего качества… просторные юрты», из которых одна приспосабливалась под столовую, другая – под клозет, сдвоенные юрты («соединенные дверями») – под личные покои премьер-министра. При юртах имелся самовар, а в селе Богодуховском (на случай ненастной погоды) – железная печка
