Государство в пути - Виктория Анатольевна Корочкина
Но как быть с перспективой политического плюрализма в предполагаемом демократическом исламском государстве? Ведь лозунг, под которым многие исламские движения идут на выборы – «Ислам – это религия и государство». Очевидно, у «исламской демократии» имеются пределы, а реформаторы от ислама с их идеями не без основания вызывали сомнения в истинности дальнейших намерений исламистов и их последующих шагах в случае прихода к власти. Практика показывает, что ими преследуется единственная цель – опираясь на сетевые связи, прийти к власти, уничтожить все те правовые преграды, которые препятствовали достижению заветной цели в естественном амплуа[119].
Принцип «джихада»[120] и отрицание демократических норм в общественно-политической сфере не помешали верховному наставнику «Братьев» Мухаммаду Абу Насеру заявить в 1997 г. о возможности прихода к власти демократическим, парламентским путем. Легальные парламентские возможности (хотя бы в качестве оппозиционной политической партии) планировалось использовать для введения шариатского законодательства, «решительной борьбы с коммунизмом», прекращения египетско-израильского сотрудничества. Вообще, лидеры исламских движений раньше, чем многие арабские руководители, осознали масштаб и глубину грядущих перемен. Все настойчивее становятся требования представителей так называемого политического ислама легализовать и расширить свое участие в политической жизни арабских стран.
Ряд идеологов умеренных исламских движений (египетский шейх Юсеф Кардави, глава тунисской исламистской партии «Ан-Нахда» Рашид Гануши) стремились приспособить ислам к демократии, «демократизировать ислам». Это заставляло их модифицировать оригинальные воззрения исламских идеологов, в основе которых лежит идея создания исламского халифата. В программных заявлениях большинства подобных организаций не идет речь о создании единого исламского государства в обозримой перспективе. Они призывают к созданию «исламского демократического государства» в существующих национальных границах. Выступают за отказ от насилия как средства политической борьбы, осуждают терроризм, поддерживают принцип проведения свободных парламентских выборов, пересматривают идею божественности власти, поддерживая демократические процедуры смены власти, пересматривают роль женщины в обществе, а в ряде случаев выступают в роли активных борцов за права человека.
Все существующие режимы в мусульманских странах подвергаются критике таким политическим идеологом современного суннитского мира, как Калим Сиддики (основатель института «Современной исламской мысли» и Мусульманского парламента в Великобритании). Он также указывает на глубокий кризис их политической самоидентификации. Сиддики верно подчеркивает необходимость создания своей оригинальной политической и социальной культуры и формулирования понятий, адекватных западным понятиям демократии, представительного правительства, многопартийной системы, выборов, плюрализма, социализма, коммунизма, капитализма, равенства, эмансипации женщин и т. д.
Акцентировалось внимание на различии между мусульманским государством, куда относились все страны, населенные мусульманами, и исламским государством, которое управляется в соответствии с исламом. Согласно Сиддики, исламское государство не обязательно должно быть привязано к территории. Оно может иметь сетевую структуру и функционировать внутри неисламского мира параллельно с существующими странами и формироваться главным образом из диаспорных мусульман. «Внетерриториальное исламское государство», по замыслу Сиддики, выступает в качестве юридического лица и является высшим типом агента политического влияния, противостоящего как развитым капиталистическим государствам, так и современным режимам в мусульманских странах, занимающим, по его мнению, прозападную антиисламскую позицию. Авангардом и основой новой политической элиты уммы Сиддики называет проживающих на Западе мусульман-эмигрантов. Они смогут сцементировать собой фундамент будущей цивилизации[121].
Некоторые теоретики ислама (Й. Сиддики) утверждали, что XIV в. хиджры[122] в истории человечества знаменует собой начало новой эры, когда Европа будет вынуждена уступить свою цивилизаторскую миссию мусульманским народам[123]. Политическая ситуация и морально-психологический климат в сегодняшней Европе демонстрируют практическую реализацию подобного рода утверждений. Вполне вероятно, что исламу не придется в соответствии с идеями мыслителей реформистского толка применять существующие легитимные с точки зрения шариата методы, чтобы приблизиться к западным демократическим принципам государственного строительства, так как ислам уже успешно не только сосуществует с западным политическим миром, но использует его в своих интересах и отстаивает перед ним свои законы.
Очевидно превалирование тенденции не к «сближению позиций» между западной и восточной политической традицией, а к обособлению «дар аль-ислам» («мира ислама») на международной арене, что проявляется в идее «исламской солидарности», которая помимо общей идеологии опирается на «исламскую экономику»[124] и объединение мусульманских государств планеты. А благодаря таким организациям, как «Лига исламского мира», основные принципы концепций «исламской экономики» и «исламского государства», разрабатывавшиеся в рамках конкретных стран, распространились по всему миру[125].
Мусульманский парламент в Великобритании, Европейский совет по фетвам и исследованиям, исламское общество Северной Америки и многие другие организации, гражданские и политические структуры по всему миру, крепкие и сплоченные исламские общины Европы, Америки и Азии по сути своей являются сегодня продолжателями дела первых общин мусульман Аравии, составлявших сетевую политическую структуру Мухаммеда[126].
Деятельность международных исламских организаций не только на богословском, но и на правительственном уровне рассматривается, к примеру, идеологами фундаменталистов не иначе как этап на пути реализации панисламистского проекта под названием «исламское государство». Именно посредством их активности продвигается идея объединения мусульманских государств на основе законов шариата, общей экономической, политической и правовой систем.
На фоне вышесказанного весьма оптимистической точки зрения относительно исламской политической идеологии придерживается Тарик Рамадан[127], один из 100 наиболее влиятельных в мире мыслителей последнего времени по версии журнала «Time» («Тайм»). По его мнению, такие понятия, как «гражданское общество», «права человека», «правовое государство», «плюрализм», присущи исламу не меньше, чем Западу.
Выдвигая идею объединения Европы и исламского мира в общий дом и превращения исламских политических сил в неотъемлемую часть «демократического мира», Рамадан считает необходимым придать этим силам легитимность и избавить от любых ассоциаций с группами или лицами, прибегающих к насилию. При этом Т. Рамадан апеллирует к основным источникам ислама. Он не требует отказа от какой-либо части мусульманской политико-правовой доктрины или добавления в нее нового, не свойственного ей смысла, с тем чтобы привести ее в соответствие с западными либеральными стандартами государства, как это делают идеологи «евроислама» или «умеренного ислама»[128].
В частности, о теоретической возможности такого сочетания свидетельствуют новейшие разработки мусульманских правоведов и политологов, разделяющих умеренную и взвешенную трактовку шариата, как, например, упомянутый выше крупнейший мусульманский мыслитель шейх Юсуф аль-Карадави.
Характерно, что к шариату апеллируют как сторонники того, что шариат не препятствует заимствованию целого ряда либеральных демократических институтов и процедур, так и противники данного утверждения. В частности, опыт последних лет подтверждает, что правящие круги мусульманских стран способны проводить политические реформы,
