Реальность на кону: Как игры объясняют человеческую природу - Келли Клэнси
Леонид Гурвич заложил основы теории оптимальных механизмов в 1960-е гг. Его идеи, поначалу оставшиеся незамеченными, постепенно получили признание, и в 2007 г. он, совместно с двумя коллегами Эриком Мэскином и Роджером Майерсоном, был удостоен Нобелевской премии по экономике. Первоначально к этим размышлениям Гурвича подтолкнул давно увлекавший экономистов спор о сравнительных достоинствах социалистического централизованного планирования и капиталистического свободного рынка. Какая система лучше всего справляется с распределением ресурсов среди членов общества? В 1920 г. – через три года после Октябрьской революции в России – экономист Людвиг фон Мизес представил эту проблему как вычислительную. Как составляющие экономику индивиды могут найти эффективное равновесие? Мизес утверждал, что для системы централизованного планирования это безнадежно сложная задача[512]. Плановики обречены действовать наугад. Свободный же рынок, с другой стороны, подобен некоему надличностному калькулятору, производящему свои распределенные вычисления посредством учета решений независимых участников экономической жизни.
В своей статье 1945 г. экономист Фридрих Хайек развил этот довод, формально определив новую роль информации в экономике. Каждый отдельный человек знает, чего он хочет и почему. Эта информация циркулирует между индивидами и в конечном счете претворяется в коллективные решения. Возьмем, к примеру, аукцион, где каждую ставку можно рассматривать как сообщение. Ставки сменяют друг друга, дополняя информацию о том, насколько высоко разные агенты оценивают тот или иной лот. Вычисление заканчивается, когда ставки, они же сообщения, перестают поступать. У каждого участника торгов есть своя личная причина сделать ставку. Возможно, эта вещь – ключевой компонент его нового изобретения, а может, он верит, что она положит начало новому модному тренду. Столь подробная информация недоступна для органов централизованного планирования, и в итоге они не способны устанавливать верные цены на товары.
Хайек утверждал, что, поскольку информация распределена между индивидами и не доступна всем в равной мере, плановая экономика не может функционировать. Гурвич сделал следующий шаг. Информация имеет решающее значение, и органам централизованного планирования обычно не хватает сведений, необходимых для организации рынка. Но и у свободных рынков тоже есть критический недостаток: они часто несправедливы. Участники рынка могут жульничать, скрывать информацию или обходить правила, чтобы улучшить свое положение, – у них обычно нет веских причин быть честными друг с другом. Во многих играх поощряется сокрытие того, что знают или чего добиваются игроки. Виртуоз покера невозмутимо блефует, чтобы не выдать слабую руку. В настольной игре «Колонизаторы» (Settlers of Catan) участники не показывают свою силу и копят карты развития до самого финала, чтобы не навлечь на себя атаку соперников. Гурвич, Мэскин и Майерсон создали математические инструменты для оценки последствий нечестности в играх и с их помощью разработали игры, в которых каждый может преуспеть благодаря своей честности.
Гурвич ввел понятие «совместимость стимулов». Системы должны задействовать эгоистические интересы человека, а не противодействовать им, но при этом системы нужно проектировать так, чтобы это приводило к общественно полезным результатам. Родительская уловка с дележом торта, когда одному ребенку поручают его разрезать, а другому выбрать кусок первым, – это классический пример механизма с совместимыми стимулами. Эгоистический интерес ребенка получить побольше торта используется тут для того, чтобы добиться максимально справедливого результата. Плановая экономика несовместима с присущим человеку эгоизмом: людей мотивирует прибыль. Но свободный рынок, утверждал Гурвич, не обязательно поощряет хорошее поведение. Свободные рынки не приводят к справедливым или общественно полезным результатам. Теория оптимальных механизмов может помочь в создании систем, которые удовлетворяют обоим этим ограничениям. Однако у этого подхода есть две главные проблемы: игроки не всегда играют по правилам, а разработчикам игр не всегда можно доверять.
Хорошо известно, что игроки часто извлекают выгоду, обходя или нарушая правила игры. Возьмем, к примеру, аукцион на сайте eBay. Участие в торгах для покупателя на eBay – необходимость. И все же это последнее, чего ему хочется: делая ставку, он раскрывает себя, обнажает свои желания. Новые пользователи быстро учатся скрывать свой интерес и делать ставки в последнюю минуту. Проще ворваться в самом конце аукциона в надежде, что лидер торгов отвлекся, и заполучить лот, не разжигая войну ставок. В ответ участники торгов учатся внимательно следить за последними минутами аукциона, чтобы противостоять таким «снайперским» атакам. Существует целая небольшая отрасль, занятая разработкой программного обеспечения, которое автоматически делает «снайперские» ставки за покупателей, не имеющих возможности неотрывно следить за торгами. Пользователи eBay могут манипулировать информацией и иными способами. Поскольку на сайте есть встроенный рейтинг репутации, победители торгов иногда угрожают продавцам плохими отзывами, если те не снизят цену на товар. Покупатели могут даже писать другим участникам торгов или продавцам, пытаясь оказать на них давление и тем самым добиться своего: «Это для моей умирающей бабушки». Или: «Это для моего больного ребенка». Все это, по сути, информация, обращенная в оружие. Игроки часто скрывают свои предпочтения, потому что информация сама по себе валюта. Следовательно, задача проектировщика механизма – изобретать игры, которые вознаграждают игроков за честность.
Адам Смит признавал сложность разработки новых систем в условиях, когда отдельные лица действуют в соответствии со своими интересами, а не так, как того хотели бы социальные проектировщики:
Ходы фигур на шахматной доске зависят единственно от руки, переставляющей их, между тем как в великом движении человеческого общества каждая отдельная часть целого двигается по свойственным ей законам, отличным от движения, сообщаемого ей законодателем[513]. Если оба движения совпадают и принимают одинаковое направление, то и развитие всего общественного механизма идет легко, согласно и счастливо. Но если они противоречат друг другу, то развитие оказывается беспорядочным и гибельным – и весь общественный механизм приходит вскоре в совершенное расстройство[514].
В традиционной теории игр правила игры принимаются как данность, и предполагается, что игроки будут использовать только разрешенные ходы. Гурвич писал:
Но существует и настоящая игра – та, что похожа на реальную жизнь, где стратегии и ходы, которые выбирают люди, порой сулят незаконную выгоду. Поэтому, когда вы пишете правила игры, нужно учитывать, что игроки будут пытаться жульничать[515].
Разработчики должны предвидеть, как игроки будут отклоняться от правил игры ради собственной выгоды, и по мере необходимости изобретать более совершенные правила. В большинстве своем игроки не хотят участвовать в играх, где победа достается жуликам.
К сожалению, предсказать, как именно игроки будут жульничать, не всегда легко. 13 мая 1897 г. Гульельмо
