Смотри. На. Меня. - Екатерина Юдина
На это потребовалось много времени. Лишь, когда мне было четырнадцать, я вернулась в полностью нормальное состояние. Начала отлично ходить. Двигаться. Да и лицо вернулось в прежнее состояние. От прошлой травмы не осталось и следа.
Более того, я прекрасно знала, что похорошела. Что внешность у меня более чем привлекательная.
Но, что это меняет?
Для меня — очень многое. Я больше не калека.
В общем положении дел — абсолютно ничего.
Мне известно о том, что у моей семьи сейчас все более чем хорошо. Отец не только удержал власть в Турине, но и стал главным в Пьемонте. Теперь его по-настоящему боятся. У моего старшего брата скоро свадьба, на которую я, естественно, приглашения не получила. Ну а их новая дочь. Та, которую удочерили, выросла в настоящую красавицу, за которой сотнями бегают женихи.
У моего отца с доном Моро все так же дружеские отношения. Они теперь не сотрудничают прямо настолько тесно, ведь в этом больше нет нужды и, кажется, несколько лет вообще не виделись, но в прошлом году вся моя семья, в том числе и приемная дочь, приезжали к дону Моро. Был устроен званый ужин. Шикарное мероприятие на которое, о боже как неожиданно, меня не пригласили. Возможно, их встречи были немного чаще.
Я пытаюсь избегать такой информации, но моя старшая сводная сестра прямо обожает ею ковырять во мне.
Прошло уже очень много лет, с тех пор, как я покинула свой дом, а я до сих пор иногда задаюсь вопросами, интересуется ли моя семья мной. И, каждый раз, задумываясь об этом, смеяться хочется.
Даже дон Моро, скорее всего, до сих пор не знает, что я ходить могу. Это предположение возникло от того, что я какое-то время назад увидела медицинский счет на свое имя. Приемная мать сразу же выхватила его и спрятала, из-за чего я толком ничего рассмотреть не успела, но уже давно мне стало казаться, что семья Леоне живет за счет дона Моро. Вернее, на деньги, выделенные на меня.
Когда-то давно у них был маркет. Но он начал приносить убытки и они его закрыли. На что продолжили жить? Естественно на те деньги, которые выделялись на меня. Но это нормально. Дон Моро как раз для этого давал увесистую сумму сверху, как зарплату для моей приемной семьи.
Но, когда я увидела медицинский счет, у меня возникло предположение, что приемные родители до сих пор запрашивают деньги на мое лечение, хотя оно мне уже больше не нужно.
Правда это или нет, я не знала. И разбираться в этом не стала. Во-первых, у меня и так плохое положение в этом доме, а если я обвиню приемных родителей в чем-то таком, все может стать в разы хуже. Во-вторых, дон Моро за все время ни разу не приехал ко мне и не сказал мне приехать к нему. А нестись через всю Кампанию, чтобы сказать о своих подозрениях я не собиралась. Он меня видеть явно не особо хочет. Как минимум, не заинтересован в этом. Ну и деньгами не дорожит, раз не особо проверяет куда они идут. Ему плевать.
Но свои предположения я немного подкрепила, когда изъявила желание работать. Стало тошно принимать чужие деньги. Но мои приемные родители тут же мне это запретили сославшись на то, что дон Моро будет подобному не особо рад.
Тогда я сказала, что сама поеду к нему и спрошу.
Что же после этого началось. Приемные родители впервые чуть ли не накричали на меня, утверждая, что дон Моро занятый человек, а я собралась тревожить его из-за такой мелочи. Он разозлится и даже им влетит за плохое воспитание.
В итоге, они разрешили мне работать, но сказали, чтобы я никуда не ехала и вообще об этом молчала. Тут два варианта — или дон Моро действительно будет такому не рад, ведь он должен меня содержать, а я работать собралась, из-за чего подобное могло стать ударом по его гордости. Или приемные родители боялись потерять часть финансов в том случае, если дон Моро посчитает меня более самостоятельной. Они вообще делали многое из того, что вызывало у меня вопросы.
Но, если даже дон Моро, возможно, не знает, что я могу ходить, откуда это знать моим настоящим родителям, которые ко мне ни разу не приезжали и спросить обо мне могут только у дона Моро?
Поэтому подобные вопросы у меня вызывали усмешку.
А еще я ненавидела себя за то, что до сих пор считала их своей семьей, хотя это совершенно не так. Во всяком случае, я для них дочерью больше не являлась.
— Если ты хочешь получить выгоду от того, что я дочь дона Редже, тогда, извини, но ему глубоко плевать на меня, — выныривая из мыслей, я несколько раз моргнула. Как же мне было тяжело. Голова начала болеть от всех этих мыслей. — Не уверена, что он вообще помнит про мое существование и, если ты хочешь реальную выгоду, попробуй завоевать сердце другой его дочери.
— Приемной? — Дарио медленно выдохнул дым и рванное облако дыма, медленно срываясь с его губ, выглядело жутким и почему-то завораживающим.
— Да, но мой отец… дон Редже ее обожает и сдувает с нее пылинки, — я не стала говорить еще о том, что отец вообще запрещает называть ее приемной. Он ее воспринимает, как родную. И так было тошно, не хотелось произносить это вслух.
— Мне это неинтересно. И на твоего отца мне глубоко плевать.
Я приподняла бровь. Затем нахмурилась.
— Тогда, если ты ожидаешь выгоды от дона Моро, шансов еще меньше. Ты разве не видишь, в какой семье я нахожусь?
— Опять мимо.
— Тогда, что? — я все меньше и меньше его понимала. Или, вернее, он ничерта не понимал, в каком я положении. В полностью паршивом и ждать от меня нечего.
— Я всего лишь выполняю приказ своего отца, — Дарио вновь лениво подпер голову кулаком.
— Какой послушный сын, — я не смогла скрыть сарказма в голосе. Да и не пыталась. К счастью, сдержала слова о том, что его отец явно не особо умен.
— Не особо.
