Смотри. На. Меня. - Екатерина Юдина
Но вот с детьми моих приемных родителей у меня все было сложнее. Их трое. Самый старший сын. Затем две дочери. Самая младшая — моя одногодка.
С самого начала у меня отношения не заладились со старшей сводной сестрой. Учитывая мои особенности, мне отдали ее спальню, а ей выделили более маленькую комнату, в которой не было ванной. Этого хватило, чтобы она меня возненавидела и постоянно ходила за родителями скандаля.
Брату же не понравилось то, что ему теперь запретили приводить друзей в дом. У них вообще из-за меня появилось много ограничений. Жизнь изменилась. В доме стало пахнуть лекарствами. Везде поставили пандусы. Ну и мой вид нынче постоянно мелькающий перед глазами. Им, как детям, это не нравилось, но это было лишь начало ненависти ко мне. Дети бывают весьма безжалостны.
Тогда приемные родители очень многое пресекали. Ну или пытались это делать. Да и мои новые сестры и брат узнав чья я дочь, тоже стали вести себя чуточку осторожнее.
Но очень многое изменил визит моего отца.
Он произошел через три месяца после моего переезда в Неаполь. И его я жаждала намного сильнее, чем дышать.
Из-за правил я уже не была частью своей семьи. Я принадлежала клану дона Моро, но встречаться нам не запрещалось. Хоть и не приветствовалось. Просто мне следовало показывать, что я полностью осознаю свою участь и не собираюсь предавать дона Моро. Да и как бы я, черт раздери, это сделала бы? Я являлась всего лишь ребенком, которого держали подальше от всех дел и информации.
Поэтому я очень ждала встречи с семьей. И, когда узнала, что отец сможет приехать, была бы возможность, прыгала бы от счастья.
Но… сама встреча прошла… коротко.
Чего я ожидала? Наверное, того, что было при нашем прощании. Чтобы отец обнял. Опять поднял на руки. Я ведь так хотела почувствовать, что все еще важна ему. Особенно после того, как уехала из Турина. И, тем более, после того, как оказалась в этом доме, где не ощущала ничего кроме холода и отчуждения.
И вот он. Отец. Мое тепло и счастье.
Когда он вошел в комнату, я увидела, что он выглядит хорошо. Даже очень. Пусть и все такой же суровый, огромный, мрачный. От этого испытала облегчение и счастье. Значит у него и у всей семьи все хорошо.
Но, стоило его взгляду коснуться меня, как в глазах папы что-то изменилось. И я от этого посыпалась. Увидела там вспышку боли и сожаления. То, как он отвел взгляд. Так же, как это было раньше. Даже еще хуже.
С нашей последней встречи я не особо изменилась и всю встречу отец толком на меня не смотрел. Разговор получался неловким. Больше состоявшим из вопросов «Как ты?», «Как самочувствие?», «Нормально ли к тебе относятся?». После каждого ответа кивок. Затем новый вопрос. Какое-то отстранение. Диалог, словно с посторонним человеком, а не с дочерью.
И тогда я поняла… Эта встреча ножом ковыряясь в сердце принесла осознание, что отцу без меня легче. Как и, судя по всему, всей семье. Ведь, конечно, я спросила, как у них дела. Отлично. Они сейчас много чего делают. Мама открыла выставку. Брат перешел в следующую школу и уже начал обучение у отца. Ну и естественно, с врагами отец уже расправился.
Они меня любят. Я не сомневалась. Наверное, искренне желают, чтобы я жила хорошо, но лучше подальше от них, чтобы не напоминала о плохом.
Естественно, этих слов вслух не прозвучало. Но я многое почувствовала.
Позже я уверяла себя в том, что всего лишь надумала лишнего. Что все не может быть вот так. Но наша встреча с отцом была слишком короткой. Он, сославшись на дела, уже вскоре ушел.
Все в семье Леоне это отметили. Но, если старшие промолчали и вообще никаким образом не прокомментировали, то мои брат и сестра молчать не стали. Они и так меня не особо любили, а тут пошли издевки касательно того, что отец как-то подозрительно быстро ушел. Может, вовсе сбежал от меня? Тем более, они знали, что это первая наша встреча с тех пор, как я покинула дом.
Эти издевки были мягкими. Шли больше намеками.
Но пролетало время. Шли годы, а ни отец, ни вообще кто-либо с моей семьи больше ко мне не приезжали.
И тут в семье Леоне возникло понимание — я им не нужна.
Я от этих мыслей отказывалась. Как это я им не нужна? Моя мама меня обожает. Брат очень любит. Как и отец. Просто они очень заняты. Много дел, а я, так сложились обстоятельства, живу слишком далеко и вообще являюсь частью другого клана. Может это дон Моро не позволяет моей семье видеться со мной? Да все, что угодно, но не то, о чем говорила семья Леоне.
Когда мне было одиннадцать старшая сводная сестра принесла мне новость. Даже прибежала с ней — моя родная семья удочерила девочку.
Она никаким образом не связана с кланом отца. Наоборот, ее родители, алкоголики были должниками и пытались отдать дочь в счет долга. А мой отец сжалился. Забрал ее. Мама отмыла. Брат начал заботиться. И, в итоге она была удочерена моими родителями. И приняла фамилию Редже.
Старшая сводная сестра даже показала ее фотографии — светловолосая девчонка с огромными карими глазами. Моя полная противоположность, хоть мы и одногодки.
И, конечно, я рада, что родители помогли девочке, которая в этом нуждалась, но, заботясь о ней и, ни разу не приезжая ко мне, они превратили мою жизнь в ад. После этого мое нахождение в семье Леоне стало практически невыносимым. Они стали позволять себе куда больше, ведь меня в моей великой и обожаемой семье Редже просто заменили и забыли. Да и сам дон Моро хоть и примерно раз в полгода интересовался о том, как у меня дела, но лишь когда мой приемный отец приезжал к нему. Сам дон Моро в Неаполь ни разу не наведывался. И с тех пор, как я покинула его дом, меня не видел.
Но именно этот случай стал для меня тем, что заставило встрепенуться. Я прекрасно помнила, как ревела после того, как старшая
