Смотри. На. Меня. - Екатерина Юдина
Консетта потерла лицо ладонью и прошла по кабинету, садясь на диван.
— Но ты ведь сказала, что она ему больше ничего не рассказывала про нас, — нервно сказала Мичела, начиная еще сильнее грызть ноготь. — Это точно?
— Не знаю. Я у нее об этом только что спрашивала. Она ответила, что — нет, не рассказывала, — Консетта сняла одну из заколок, сильно потянув себя за волосы. — И я попросила в дальнейшем этого не делать. Сказала, что мы семья и напомнила о том, что ее родные родители ее бросили… Господи. Как я могла забыть об этом? — приемная мать, пожала губы и ладонью накрыла лицо.
— О чем? — Жермано и так выглядел неважно, но после этих слов жены, сильно напрягся.
— Я напомнила ей о том, что уже на третий год ее пребывания в нашем доме, ее родители не выслали на ее день рождения подарок, но я забыла сказать, что и на второй год она получила чертову куклу лишь потому, что мы напомнили семье Редже про праздник.
— Нужно было сказать об этом. И еще больше налгать, — Мичела стиснула зубы. — Де Лука скоро ее бросит, но пока он этого не сделал, эта дрянь должна молчать.
— Там нечего лгать, — Консетта закинула ногу на ногу и ладонью начала тереть шею. — У нее с семьей Редже и так отношения настолько паршивые, что добавить нечего. И эта ситуация с куклой тоже правда.
— Вы напоминали ее родителям про день рождения? — переспросила Мичела.
— Да, — Консетта кивнула. — Мы не сразу поняли, что сеньор Моро просто швырнул нам мусор. Мы думали, что это что-то наподобие желания помочь нашей семье. Хоть немного, но приподнять нас в статусе, — приемная мать потянулась за стаканом с водой. — Мы думали, что у сеньора Моро просто нет времени заниматься этой девчонкой, а мы, в обмен на ее содержание и воспитание получим хорошие отношения с семьей Редже. У них достаточно не плохие связи. Это нам бы очень помогло. Кто же знал, что они просто забьют на свою дочь?
Приемная мать сделала несколько глотков воды и с цокотом поставила стакан на низкий, стеклянный столик.
— Мы первое время пытались держать с ними связь. Рассказывали о том, что врач назначил другие лекарства и о том, что она старается сама есть, но ложку часто роняет. А потом… Мы перестали им звонить, а они сами этого не делали. Как идиоты напомнили, что у их дочери скоро день рождения, а подарок они до сих пор не прислали и они, быстро что-то отправили. На третий год не напомнили и подарка не было.
Я сама не поняла того, как сжала телефон с такой силой, что, казалось, хотела переломать собственные пальцы. Дышать перестала. Мне ведь казалось, что жизнь меня уже ко всему подготовила. Что не смотря ни на что, ни один мой нерв больше не дрогнет. Как же я ошибалась.
— Да, родители у нее еще те ублюдки. Хотя, чего еще ожидать от этой семейки? — Мичела фыркнула.
— Ублюдки, не ублюдки, это не наше дело, — Консетта скрестила руки под грудью. — Мне кажется, что они… просто похоронили свою дочь. Вы еще детьми были. Возможно, не понимали всего, что происходило, но эта девчонка была в действительно плохом состоянии. Ужасном. Я когда созванивалась с ее родителями, чтобы рассказать, как у нее дела, они постоянно спрашивали не стало ли ей лучше. А что мне было ответить? Лучше ей не становилось. Мне кажется… — Консетта нахмурилась. — Что ее родителям было легче считать, что она мертва, чем то, что находится в таком состоянии. Но лично нас это не касается. Я хочу, чтобы вы двое понимали кое-что другое, — Консетта перевела взгляд с Мичелы на Марко. — Сеньор Моро плюнул нам в лицо, когда отправил нам эту девчонку. Да, мы с вашим отцом изначально считали, что это своеобразная помощь для нашей семьи, но только со временем поняли, что ему просто следовало куда-нибудь спрятать искалеченную дочь Редже, так как толка от нее не было. И мы стали той глушью, в которой он ее отправил. Понимаете? Мы по их мнению глушь. Черное пятно. И каждый день ее пребывания в нашем доме, как напоминание о том, кем нас считают. Но мы с вашим отцом стараемся. Для вас. Мы приобретаем хорошие связи, чтобы дать вам путь в лучшую жизнь. Но, поскольку сейчас возникла такая ситуация, вы должны вести себя как можно более правильно. Пока Де Лука не бросит эту девчонку, следите за тем, что говорите и делаете. Я не так уж и много от вас прошу.
— Он ее скоро бросит, — Мичела опять начала грызть ноготь. — Есть девушки намного лучше, чем она.
— Конечно есть. Например, ты намного лучше нее, — Консетта начала опять поправлять блузку.
— Может, я как-нибудь попытаюсь…
— Даже не думай об этом, — Жермано стиснул зубы. — Не видела, что вчера произошло с твоим братом?
— Но Де Лука… Вы ведь сами говорили, что мне нужно найти хорошего парня из состоятельной семьи. И…
— Мичела, это опасно, — еще более жестко сказал ее отец.
Мичела стиснула зубы, но, в итоге цыкнув, пошла прочь из кабинета.
Я думала, что на этом мое подслушивание их разговора окончено. Я и так услышала достаточно, но сестра, открывая дверь, ею прикрыла меня и Джовани, после чего, не оборачиваясь, пошла прочь. Нас она не заметила.
— Зря ты так, — Консетта обратилась к своему мужу. — Мичела ведь и правда лучше нее. Если бы Де Лука обратил на нее внимание, это бы нас спасло.
— Думаешь, я этого не знаю? — в голосе мужчины послышалась злость. — Но я не хочу рисковать нашей дочерью.
— Значит, найдите другую, которая сможет переключить на себя его внимание. Ту, которую не будет жалко, — это впервые Марко что-то сказал и в его голосе слышалась ярость. — Вы обещали Роману мне. А в итоге что?
Я плечом прижалась к стене. В каком это смысле «обещали»?
— Милый, я до сих пор не считаю, что она нужна тебе, — Консетта
