Смотри. На. Меня. - Екатерина Юдина
Консетта и так была бледной, но в это мгновение у нее побелели даже губы.
— Милая… у нас было много недопонимания, но мы делали все, что в наших силах. И… Наверное, нам нужно было больше разговаривать. Да, я понимаю, что мы с Жермано совершали кое-какие ошибки, когда заботились о тебе. Но ведь воспитание детей это действительно тяжело. Пожалуйста, давай все это оставим позади. Обещаю, что теперь ничего плохого не будет. Мы ведь семья. И мы с Жермано твои мама и папа.
Я еле сдержалась, чтобы не проявить свои эмоции на лице. Я годами искала хоть немного тепла в моих отношениях с супругами Леоне. Оказавшись на чертовой обочине жизни, будучи еще ребенком, многое отдала бы, чтобы почувствовать хорошее, человеческое отношение к себе, а сейчас…
— Мне уже пора идти, иначе опоздаю на занятия, — я развернулась, но Консетте все-таки удалось ухватить меня за руку.
— Пожалуйста, подожди, — быстро, нервно произнесла она. — Ты… Ты ведь не рассказывала сеньору Де Луке про те небольшие ошибки, которые мы с Жермано совершали?
— Вы имеете ввиду то, что сеньор Леоне поднимал на меня руку, а вы постоянно кричали и угрожали мне?
— Милая… — голос Консетты сильно дрогнул. Глаза стали испуганными. И черты ее острого лица будто поплыли.
— Нет, не рассказывала, — солгала. Или нет. Дарио знает далеко не все. Лишь про натянутые отношения между мной и семьей Леоне.
Консетта попыталась выдохнуть, будто до этого не дышала.
— И не нужно, милая. Пожалуйста. Это ведь всего лишь ошибки прошлого, — она попыталась улыбнуться. — Нет идеальных семей, но мы изо всех сил стараемся. И мы очень рады, что у тебя появилась пара. Правда, Милая. Тем более, сеньор Де Лука очень презентабельный молодой человек.
— Я уже опаздываю, — я убрала свою ладонь от руки Консетты. Наверное, это чуть ли не впервые она прикоснулась ко мне. Раньше мне казалось, что у нее изящные, утонченные ладони, но при соприкосновении пальцы ощущались, как что-то костлявое.
— Да, конечно, — Консетта пошла за мной. — Ты ведь сегодня будешь ночевать дома? Если… Если ты вечером придешь с сеньором Де Лукой, пожалуйста, напиши мне об этом. Вчерашний ужин был… не самым лучшим, но я уверена…
Она замерла в дверях, когда увидела Джовани.
Я прошла мимо мужчины и уже вместе с ним направилась к лестнице, слыша, как Консетта сказала мне в спину еще несколько фальшивых, нежных фраз.
Путаясь в своих мыслях, я поднялась на второй этаж. Вошла в свою спальню и принялась искать нужную тетрадь.
Лишь спустя несколько минут до меня кое-что дошло и я медленно повернула голову в сторону двери.
Замок… целый.
Чтобы убедиться в этом, я подошла к двери и наклонилась к замку. Он действительно целый. И его не меняли. Это тот же, что и стоял раньше.
У меня по коже скользнул холодок.
Как Марко проник в мою спальню, если он не выбивал дверь? Я ведь точно закрывала ее на ключ. Вчера, когда я вечером поднялась собрать свои вещи, я не обратила на это внимания, а сейчас тот холодок, который бежал по коже, стал в разы мощнее. Начал царапать.
— Что-то не так? — прогрохотал Джовани.
— Нет. Все нормально, — солгала, ладонью отталкиваясь от стены и возвращаясь к столу.
Когда я наконец-то нашла тетрадь, мы спустились вниз. В холле все еще была Консетта. Она пожелала мне хорошего дня и даже улыбнулась. Как же это лицемерно.
Мы с Джовани вышли на улицу. Сели в машину, как я вспомнила, что пенал так и не взяла. Черт. Да что со мной такое?
Я хотела сама сбегать за пеналом, но Джовани и на этот раз пошел за мной.
Консетты в холле уже не было. Мы поднялись на второй этаж, но, прежде, чем я вошла в свою комнату, услышала приглушенное:
— О, Господи, что нам теперь делать? Какого дьявола все дошло до такого? Я же говорила, что за ней следовало лучше следить, — это говорила Консетта и уже теперь ее голос был совершенно не таким, как во время нашего разговора. Более громким. Нервным. Даже раздраженным. Но все-таки что-то срывающееся в нем слышалось.
— Тише, — Жермано шикнул на нее.
Значит, мой приемный отец тоже дома. Где они? Судя по звучанию голосов, в кабинете Жермано.
— Не шикай на меня, — раздраженно ответила Консетта. — Эта девчонка уже уехала. Боже, ты бы видел верзилу, пришедшего с ней.
Они говорили обо мне? Подслушивать не красиво, но к семье Леоне это не относилось. Я достала телефон и включила аудиозапись, после чего осторожно пошла к кабинету. Джовани последовал за мной. К счастью, он ничего не говорил и, как для настолько огромного мужчины, шаги у него были практически бесшумными.
Когда я подошла к кабинету, заметила, что дверь слегка приоткрыта и через маленькую щель, я заглянула внутрь. Поняла, что сейчас там находилась вся семья Леоне.
Марко я толком не видела. Он сидел в кресле, но я заметила его перебинтованную ладонь, лежащую на подлокотнике.
А вот Мичелу я видела полностью. Ее волосы были собраны в низкий хвост. Сестра стояла около стола и грызла ноготь на большом пальце.
— Почему вы, черт раздери, лучше за ней не следили? — Консетта с ядовитым упреком обратилась к своим детям. — От вас только это и требовалось.
— Это не их вина. Ты сама разрешила ей пойти на работу, а именно там Де Лука познакомился с этой девчонкой, — Жермано поджал свои пухлые губы, частично спрятанные за усами. Его лицо было серым. Под глазами залегли тени. — Я тебе говорил — чем меньше она появляется на людях, тем лучше. Но, нет, ты хотела себе чертов золотой браслет и еще черт знает что. Это твоя жадность нас погубила. Если бы ты не решила, что, она начав себя обеспечивать станет меньше тратить денег…
— Замолчи, — Консетта чуть ли не закричала это. Я впервые видела, чтобы семья Леоне чуть ли не ругалась.
— Вам обоим нужно прекратить, — это сказала Мичела. Из-за того, что она продолжала грызть ноготь, слова получились не четкими. — Что с того, что Де Лука решил затащить ее в постель? Это ненадолго. Он ею попользуется и бросит. Ему эта дрянь не нужна. Эта никчемная никому не нужна.
— Милая, — Консетта выдохнула. По отношению ко мне
