Жестокий трон - Кения Райт
Перья, кровь и сломанные лепестки продолжали сыпаться вниз. Тетя Мин закричала:
— Будь осторожен, Лэй! Спусти его с этого дерева!
Мне не нужно было ее предостережение, чтобы понять, что она имела в виду. В голове всплыл еще один урок Сунь-цзы.
Никогда не сражайся на условиях противника.
Для любого другого человека это дерево стало бы непреодолимым препятствием в бою.
Это было бы очевидным недостатком.
Но для моего отца?
Это была площадка для игр.
Я был уверен, что отец выбрал это дерево именно потому, что оно давало ему преимущество в высоте, обзоре и непредсказуемости. Каждая ветка была для него и оружием, и щитом, и опорой, с помощью которой он мог маневрировать вокруг меня.
Возможно, он и прячет там что-то. Придется быть осторожным.
Вороны, хоть и атаковали без остановки, только усиливали хаос, мешали мне. Их присутствие скрывало его движения и затуманивало все его намерения. Неровная поверхность ветвей делала каждый шаг опасным. Любая ошибка могла стать смертельной.
Я подтянулся на следующую ветку. Кора впивалась в ладони. Легкий аромат цветов смешивался с медным привкусом крови и тяжелым, земным мускусом древнего дерева.
Легкие горели от подъема, но я не останавливался.
Я не мог остановиться.
Не раньше, чем все закончится.
Мимо меня пролетел мертвый ворон, его крылья безвольно повисли, а безжизненные глаза отражали бледный свет луны.
Смех моего отца эхом разнесся над ареной.
Я поднял голову.
Он был выше, сидел на толстой ветке, нависавшей над ареной. С этого наблюдательного пункта он видел весь хаос внизу — толпу, залитую кровью землю и меня, карабкающегося к нему. На его лице были мелкие раны, будто несколько воронов успели хорошо его достать перед тем, как сдохнуть.
Он ухмыльнулся и бросил:
— Привет, сын. Как дела?
Ты, ебаный кусок дерьма, психопат!
— Никогда бы не подумал, что ты последуешь за мной сюда. Надо признать, сын, ты настойчив, — он рассмеялся и срезал ворона, который попытался вцепиться клювом ему в руку. — Но настойчивость тебя не спасет.
Я продолжал взбираться наверх, пока он отдыхал. Хотя вороны не позволяли ему расслабиться.
Как только я подобрался к нему достаточно близко, я поднялся и твердо уперся ногами в ветку.
Блять.
Само по себе это было сражение, удержать равновесие и не дать ветке дрогнуть.
Как, черт возьми, я собираюсь стянуть его отсюда?
Сохраняя идеальное равновесие, он взмахнул клинком, и лезвие рассекло воздух.
Птица пронзительно вскрикнула.
Но в этот момент я заметил сбой в его ритме.
Попался.
Я рванулся вперед и запрыгнул на ветку прямо под ним. Дерево треснуло от удара, но я не остановился.
Еще два ворона бросились на него.
Хорошо. Пусть отвлекут его.
Он пытался сосредоточить внимание и на мне, и на воронах, которые едва не вонзили клювы ему в лицо.
Я оттолкнулся от ветки, взлетев вверх в резком рывке. Парящая Драгоценность блеснула в тусклом свете, когда я замахнулся, целясь в его открытую сторону.
Он дернулся в последний миг, едва избежав удара.
Наши клинки столкнулись.
Чертовы ветки и листья мешали нам.
И было ясно, что один из нас сорвется вниз, если не оба сразу.
Кто-то в ужасе закричал.
Надеюсь, это не Мони. Со мной все будет хорошо, детка.
Дерево стонало под тяжестью боя, его древние ветви скрипели, будто в знак протеста. Я приземлился на другую ветку, едва не сорвался, но тут же рванул снова, и Парящая Драгоценность рассекла воздух.
Он отбил удар, но сила толчка отбросила его назад сквозь листья и ветви. Нога соскользнула по скользкой от крови коре.
Погоди-ка. Я знаю, как вытащить его отсюда.
Вместо него я ударил по ветке, на которой он стоял.
Он окончательно потерял равновесие.
Я ударил снова.
Ворон цапнул его за затылок, и, пытаясь удержаться, он выронил Императорский Плач.
Да!
Я прыгнул и выбрался на ту ветку. Ноги едва держали баланс.
Как, черт возьми, он вообще тут стоял?
Стараясь не свалиться, я развернулся и полоснул клинком по его открытому боку.
Он дернулся, но слишком медленно.
Вот так, блять!
Парящая Драгоценность вонзилась ему в плечо. Он взревел от боли, но вместо того чтобы отшатнуться, отец зашипел, сжимая плечо там, где я его ударил, и выражение его лица было вовсе не поражением. Оно было хитрым.
Что за…?
И в тот же миг, с такой скоростью, что я едва успел среагировать, он ухватился за толстую ветку над собой и со всего размаха обрушил ее на меня.
— Дерьмо! — я попытался пригнуться, но неровная опора ветки под ногами не дала мне быстро маневрировать.
Нет. Нет.
Ветка с ужасающей силой врезалась мне в бок, отбросив назад. Листья и лепестки хлестнули по лицу. Острая боль взорвалась в ребрах, вырывая дыхание.
Парящая Драгоценность все еще была в моей руке, но от удара клинок повернулся против меня самого. Лезвие полоснуло по боку, оставив неглубокий, но жгучий порез, и теплая струя крови залила штаны.
Боже. Нет.
Я стиснул зубы. Прежде чем я успел как следует прийти в себя, он уже двигался с такой скоростью, что это не поддавалось логике, спрыгнул со своей ветки и приземлился на мою.
Игнорируй боль и не сдохни.
Я взметнул Парящую Драгоценность, целясь ему в горло, но он был уже слишком близко. В следующее мгновение его рука метнулась вперед, и я ощутил резкий укол в предплечье.
— Что за…
Он отскочил прежде, чем я успел ответить ударом. Я посмотрел на руку и увидел это — тонкую иглу, вонзившуюся в кожу, кончик которой был покрыт чем-то черным и вязким. Холодный липкий ужас скрутил желудок, когда до меня дошло.
Яд.
Я выдернул иглу и швырнул ее на землю, но было уже поздно. Эффект настиг меня мгновенно.
Отец стоял всего в нескольких шагах на другой ветке и ухмылялся, словно сам дьявол. Зрение затуманилось, края мира размылись, как масляная картина, оставленная под дождем.
Я моргнул.
— Ты сжульничал.
— В этой битве речь идет не о чести, сын. Здесь важно только, кто победит.
Сердце колотилось в груди, неровно и бешено.
— Нет, отец… это о том… что ты… бежишь от смерти.
Ветка под ногами опасно закачалась, или, может быть, это мое тело предавало меня. Легкие с трудом втягивали воздух, пока жгучее, раскаленное чувство растекалось от места укола, разливалось по жилам, будто жидкий огонь.
Соберись.
Учения дяди Сонга всплыли в голове, словно спасательный
