Восемь секунд - Кейт Бирн
— Не называй меня Чарли, — ворчу я.
Амбаром это назвать трудно — скорее, большой шатёр с навесом, поставленный в стороне от парковки. Вместо пола — утрамбованная земля, на которой устроена арендованная танцевальная площадка и сцена. Когда мы входим, группа исполняет кавер на Блейка Шелтона. Запах пыли и разлитого пива уже висит в воздухе, хотя музыка звучит всего около часа. Шумно, слегка грязновато и это именно тот тип мест, которых я обычно избегаю. Уже в двадцатый раз с момента выхода из трейлера я спрашиваю себя, какого чёрта я тут делаю.
Помимо моих юридических ограничений, я не пью. Не хожу на тусовки. Не задерживаюсь на улице после одиннадцати вечера — разве что, когда родео затягивается. На этот сезон у меня есть план: стать лучше всех за счёт дисциплины и упорного труда и выиграть. Я хочу быть самой молодой чемпионкой PWRA (*Professional Women's Rodeo Association — Профессиональная женская родео-ассоциация (организация, поддерживающая участие женщин в родео-дисциплинах) в истории. Присутствие здесь в этот план никак не вписывается.
Шагая рядом со мной, пожимая руки с дюжиной ковбоев и приподнимая шляпу каждой женщине, вздыхающей его имя, Уайлдер явно не переживает тех же мук самоидентификации. Достаточно беглого взгляда, чтобы понять — в такой обстановке он расцветает. Лёгкая пружинистая походка, неизменная улыбка и тихий смешок с покачиванием головы располагают к нему людей. На него реагируют, как на яркий свет, который невольно притягивает мотыльков. В арене он был таким же. Но, подходя к бару, я ясно вижу, как это не вяжется с тем, каким он был у моего трейлера.
Там он был самокритичен, чуть застенчив и — к моему собственному удивлению — обаятелен.
— Шарлотта, удивлена видеть тебя здесь, дорогая, — улыбается Рейна, наш менеджер мероприятий, стоящая за стойкой бара. Рыжие кудри собраны на макушке, карие глаза тепло смотрят на меня. На плече у неё висит полотенце, а на шее — открывалка. Я отвечаю ей улыбкой.
— Эта женщина сегодня спасла мне жизнь, — объявляет Уайлдер, и Рейна, вскинув брови, переводит взгляд на меня.
— Он преувеличивает, — отвечаю я, пожав плечами. — Хотя, наверное, не совсем ошибается.
— Я хотя бы должен угостить её пивом, — Уайлдер протягивается через бар к Рейне, улыбаясь ей той самой флиртующей улыбкой, которой он одаривает женщин на трибунах. — Сможешь устроить, Рей?
— Если Шарлотта не против, думаю, сегодня одно пиво может «потеряться», — подмигивает мне Рейна.
Я киваю. Пиво я не люблю, но, похоже, Уайлдер так просто не отстанет. Подержу бутылку, пока он допьёт своё, и смогу уйти спать. Долг он посчитает закрытым, а у меня всё ещё будет ранний вечер.
Уайлдер, уперевшись ладонями в стойку, наваливается на неё так, что она скрипит и покачивается, и чмокает Рейну в щёку. Та отмахивается полотенцем, достаёт из холодильника две бутылки, открывает и протягивает нам.
— На мой счёт? — уточняет он.
— Ещё раз забудешь закрыть счёт — добавлю двадцать процентов к чаевым, — предупреждает Рейна.
— Есть, мэм, — он касается пальцами полей шляпы. — Ты и так их заслуживаешь.
— Даже не сомневаюсь, — бурчит она, отходя к другому клиенту.
— Ну, спасибо, — я поворачиваюсь к Уайлдеру, приподнимая бутылку. — Приятного вечера.
У опорного столба в шатре стоит пустая бочка. Отличное место, чтобы немного посидеть, прежде чем сбежать отсюда. Я делаю всего три шага, когда снова ощущаю запах кожи и сладкого сена.
— Куда это ты? — дыхание Уайлдера касается края моего уха, и под рубашкой в клетку мгновенно пробегает рябь мурашек.
— Просто сяду вон там. Не хочу мешать тебе развлекаться, — отвечаю я, запрыгивая на бочку и привалившись к столбу. Приятно наконец сидеть на чём-то, что не двигается.
Вместо ответа Уайлдер обходит меня и становится, прислонившись к стойке рядом с моим плечом. Мы оба молча наблюдаем за толпой на танцполе, отплясывающей под старую песню Билли Рэя Сайруса. Я держу холодное пиво между коленями.
Пара знакомых быководов машет нам издалека. Уайлдер отвечает, перекинув руку за мою спину. Он вежливо бормочет «мэм» в ответ на приветствия девушек в узких джинсах и завязанных на талии клетчатых рубашках. Он отказывается от всех приглашений на танец и начинает заметно ёрзать, когда одна особенно настойчива. Не понимаю почему, но мне неприятно ощущать, будто я его стесняю. Взгляды некоторых «охотниц за пряжками» могли бы сразить на месте кого угодно, но меня они лишь раздражают.
— Тебе совсем не обязательно тут торчать, — вздыхаю я после трёх песен подряд. Стекло бутылки уже давно сухое от моих ладоней, но я так и не сделала ни глотка. Пара знакомых кивков от людей и ни одной попытки подойти. Я знаю, что моя улыбка натянута и неестественна, пока в голове вертится один и тот же вопрос: зачем я вообще сюда пришла?
— Да мне так приятно в твоей компании, — сухо шутит Уайлдер.
Я оборачиваюсь — он стоит ближе, чем я думала.
— Ты купил мне пиво, — я слегка встряхиваю бутылку, — долг оплачен.
— Похоже, я попытался расплатиться не той валютой, — он забирает у меня полную бутылку, ставит её рядом со своей пустой и чуть отходит. Я закатываю глаза ему в спину. Он невыносим. Эта уверенность, эта самоуверенность должны бы меня отпугнуть. Я слишком хорошо знаю, что ковбои вроде Уайлдера Маккоя рано или поздно начинают верить в собственную непобедимость, а это всегда заканчивается неприятностями.
И всё же, как и раньше, у меня есть шанс уйти. Оставить его позади и никогда больше не заговорить с ним.
И всё же, как и раньше, я этого не делаю. Вместо этого встаю и подхожу почти вплотную, когда он поворачивается.
Уайлдер Маккой бесит меня до невозможности. Так почему же я не могу оставить его в покое?
Нос к носу, я смотрю ему прямо в глаза. Прозрачно-индиговые, они искрятся весельем и любопытством. В уголке губ прячется та самая, особенная улыбка, которую я сегодня уже видела, и от неё внизу живота вспыхивает горячее волнение. Мне совсем не стоит любить эту улыбку.
— А что, если так, — начинает Уайлдер, обвивая меня за талию сильной рукой и притягивая к себе, прежде чем я успеваю опомниться. — Один танец и мы в расчёте.
— Я…
— Только не говори, что не хочешь, — он мягко оттесняет меня
