Восемь секунд - Кейт Бирн

— Чёрт, Уайлд… — Кёртис тяжело выдохнул. — Если бы не Шарлотта, всё могло бы закончиться для тебя очень плохо, парень.

— Шарлотта, — повторил я, смакуя имя, словно пробуя на вкус. Прокатил его между зубами, почти как поцелуй. Звучит чертовски приятно. Раньше я её на соревнованиях не встречал.

— Нет, — его голос прозвучал жёстко.

— Что? — прикинулся я невинным, поднял руки, поглаживая морду Дасти. Тот фыркнул и отошёл от меня. Вот так всегда — встанет на его сторону. А Кёртис сверлит меня взглядом. — Я просто уточнял, правильно ли запомнил имя.

— Чушь собачья, — обрубил он. И добавил: — У Шарлотты первый сезон после перехода из юниоров. Ей не нужны никакие… помехи.

— Ты слышал, как она со мной разговаривала? — я рассмеялся. — Что-то мне подсказывает, что последним, о чём она подумала, было слово «помеха».

— Вот и оставь всё так, — он мотнул головой. — Давай, катись отсюда. У меня гонка началась, а тебе, небось, надо к Тиму за выигрышем сходить.

— Спасибо, Курт, — сказал я, задержавшись, чтобы хлопнуть его по плечу. — Ты всегда обо мне заботишься.

В ответ получил только его привычное хмыканье.

Направился было к трейлеру, чтобы скинуть жилет и пойти к Тиму, но ноги сами утащили меня в сторону арены. Закинул каблук на нижнюю перекладину, скрестил руки и откинул шляпу назад, чтобы лучше видеть, что происходит.

По арене стрелой мчалась гнедая лошадь. Блондинка в седле тянулась вперёд, заставляя её заходить в повороты быстрее. Они ушли в следующий вираж слишком широко, лошадь чуть сбавила ход. Я глянул на табло — на двенадцатой секунде задеть второй баррель точно не принесёт призов.

На выходе из ворот я отметил время и тут же услышал рядом шаги — подошёл Трэвис.

— Здоров, — кивнул я. Он задержал на мне взгляд чуть дольше, чем надо, и я вздохнул. — Знаю. Прости, что подставил тебя. Кёртис уже прочитал мне лекцию, второй раз не надо.

— Я заберу твою шляпу, — произнёс он мрачно.

— Что? — моргнул я.

— В следующий раз, когда ты реально сдохнешь на арене, шляпа будет моей, — он опёрся о перила, не сводя взгляда с арены.

— Пошёл ты, — я толкнул его в плечо. Он расхохотался, и я понял — всё между нами в порядке.

По арене пробежала информация.

— Восемнадцать и три! Это время, которое надо побить, друзья. И у нас осталась последняя участница! — раздалось из динамиков. — Эта прелестная девушка из Эверс-Ридж, Монтана, двукратная чемпионка мира среди юниоров. Три победы в пяти последних стартах и намерена продолжить серию. Встречайте — Шарлотта Страйкер и её конь Руни!

Взгляд сам рванул на красно-чалого, выстрелившего из ворот, словно пуля. Она легла на шею коня, почти касаясь ушей, и мгновенно взяла левый баррель — самый сложный участок. Поворот идеальный, чуть не задели баррель, но Руни успел проскочить.

Следующий вираж. Восемь секунд. Комментатор уже надрывается.

— Давай, девочка, жги!

И она жгла. Последний поворот и на полном скаку к финишу. 16.5 секунды.

— Охренеть, — выдохнул я.

— Да, она быстрая, — присвистнул Трэвис.

Пока объявляли перерыв, мы отошли от ограждения. Но глаза сами шарили по толпе в поисках чёрной шляпы и красной ленты. Трэвис ткнул локтем и показал в сторону трейлеров.

— Вон она.

— Кто? — сделал я вид, что не понял. Но внутри уже знал — хочу с ней поговорить.

— Шарлотта, — приподнял он бровь. — Симпатичная. И сегодня тебя с арены вынесла, так что будь человеком.

— Я не хам, — возмутился я.

— Ты не хочешь им быть, — уточнил он. — Но помни, она не из тех девчонок, что после шоу ищут ковбойскую шляпу в чужом трейлере.

— Я и не собирался… — начал я, но соврал. Конечно, собирался. Эти джинсы слишком уж хорошо сидят на её заднице. — Хотел просто поблагодарить её за то, что спасла меня. Без неё всё могло бы закончиться иначе.

Трэвис какое-то время просто изучает меня. Мне приходится выжимать из себя максимум самоконтроля, чтобы выглядеть как можно искреннее. Его предупреждение никак не остудило моё желание пойти с Шарлоттой дальше, чем просто дружеский разговор, но знать об этом ему совсем не обязательно. Я слегка киваю ему на прощание и разворачиваюсь, чтобы догнать ту зеленоглазую строптивицу, которая уже успела засесть у меня в голове.

— Если мои слова не заставят тебя вести себя приличнее, а Господь знает, твои лучшие манеры испарились сразу после того, как на тебя обрушился пубертат, — то вот ещё что: Шарлотта — племянница Тима.

Я останавливаюсь, позволяя этой информации осесть. Потом махаю через плечо и иду дальше.

Шарлотта Страйкер — племянница Тима.

3

Шарлотта

Джонсборо, штат Арканзас — Апрель

Я закинула седло Руни в заднюю часть прицепа и вытащила с борта щётку. Конюшня в трейлере крохотная, но мы вдвоём в ней умещаемся. Длинными мазками я веду щётку по шерсти, проводя следом ладонью.

— Ты сегодня был молодцом, — ласково говорю я. Он уткнулся мордой в ведро с овсом, явно пытаясь отыскать мятные конфеты, которые я спрятала в качестве награды после заезда. — Мой лучший мальчик.

Мы выиграли. Даже несмотря на то, что наш привычный предстартовый ритуал был сорван из-за восстановления после травмы и лёгкой потяжки в плече — результат того, что пришлось вытаскивать с земли двухметрового идиота, — мы пробежали достойно. Нет, блестяще. Выручка за сегодняшний вечер станет хорошим пополнением сбережений и поможет подготовиться к следующему родео в Канзас-Сити через две недели.

Пока я чищу Руни, уделяя ему побольше ласки и внимания, мысли возвращаются к прошедшей гонке на бронках (*Bronc riding — это родео-соревнование, где наездник старается удержаться 8 секунд на норовистой лошади, которая яростно пытается его сбросить.) и Уайлдеру Маккою.

Он отличный наездник. Ездит с хорошей посадкой и с достаточной долей эффектности, чтобы угодить судьям. А уж то, что ему досталась лошадь по кличке Счастливые Тропы, только сыграло на руку — ведь половина оценки зависит и от её выступления. А она сегодня была в ярости: крутилась, брыкалась, как раз так, как любят судьи, чтобы поставить высокие баллы, и как нравится наездникам, когда они чувствуют себя непобедимыми.

Именно так, видимо, и чувствовал себя Уайлдер, когда решил выступить с ослабленной привязью. Сомневаюсь, что он понял, что я заметила: ручка была не там, где положено, да и руку он из захвата вытаскивал с трудом.

— То ли жить надоело, то ли просто придурок, — пробормотала я себе под нос,