Жестокий трон - Кения Райт

мифы, даже выдумывала свои, о том, как мы будем править миром, где есть только мир и покой. Но больше всего мне нравилось то, как мы с Янь гонялись за светлячками. Она всегда превращала это в соревнование. — Губы Лэя тронула теплая, грустная улыбка. — Янь всегда пыталась их поймать, но никогда не могла удержать долго. Ее злило, что они ускользали.

— А ты? — спросила я тихо.

— Я всегда ловил их без труда, но… я всегда отпускал. Мне нравилось смотреть, как они светятся, улетая. — Его взгляд встретился с моим. — Думаю, мне нравилась сама мысль о том, что они свободны, и… я никогда не хотел держать их взаперти рядом с собой.

Эти слова легли на меня, и я почувствовала всю их красоту.

Лэй никогда не хотел сажать в клетку что-либо, даже свет. И все же сейчас он держал меня так, словно я была для него всем миром.

Я отвела взгляд, посмотрела на светящийся сад его матери. Медленно я начала представлять Лэя ребенком — рядом младшая Янь, а их мать идет позади и наблюдает, как они бегают, пытаясь поймать светлячков.

А потом я позволила себе представить нечто еще более безумное.

День, когда я привела бы сюда наших собственных детей. Мгновение, в котором наши дети тоже гонялись бы за светлячками, наполняя ночной воздух своим смехом.

Эта мысль пустила корни в моем сердце — хрупкая, но незыблемая.

Я никогда по-настоящему не позволяла себе представить такое будущее, но здесь, в этом саду, оно уже не казалось недостижимым.

Оно казалось возможным.

Неизбежным.

Будут ли у наших детей острые глаза и сильная воля Лэя? Унаследуют ли они мое упрямство, мою тихую силу? Будем ли мы рассказывать им истории под звездами, как это делала его мать, о мире, где они смогут быть кем угодно, делать что угодно, любить яростно и без страха?

Я взглянула на Лэя.

Его профиль вырезался на фоне лунного света, и мое сердце сжалось от такой глубокой тоски, что я сама начала дрожать.

Я хотела этого будущего с ним, каким бы мимолетным или неопределенным оно ни было.

Лэй прав. Он должен убить Лео сегодня ночью. И даже если они не дали мне оружие, я все равно постараюсь помочь хоть как-то.

Лэй заговорил:

— Ты единственная, с кем я поделился этим местом. Сколько бы раз Дак, Ху и Чен ни бывали на Горе Утопии, они даже не знают о нем. Я уверен, потому что каждый раз, когда мы были здесь… иногда я сбегал сюда и просто сидел часами, глядя на светлячков, на звезды, на луну… и думал о более счастливых временах.

Я грустно улыбнулась.

— И они никогда не находили тебя?

— Никогда.

— Уверена, Чена это бесит.

— Бесит. Он ненавидит, что я умею исчезать здесь. На самом деле… у него есть тайная команда, которая прочесывает Гору Утопии, чтобы вычислить местоположение. — Он усмехнулся и выдохнул. — Но он никогда не узнает. Тропа слишком узкая. Деревья слишком густые. Это почти и не выглядит тропой.

— Тогда я сохраню твою тайну.

— Ты сохранишь. Но… я хочу, чтобы ты всегда знала, где я. Чтобы у тебя была возможность найти меня в любой момент.

Ах, малыш.

— Лэй… спасибо, что привел меня сюда. Спасибо, что сказал, как сильно ты любишь меня, потому что я, черт возьми, люблю тебя. И спасибо, что поделился со мной этим местом и этой частью себя.

Его нижняя губа дрогнула, будто он нервничал.

Он снова глубоко выдохнул и отпустил меня.

Я моргнула.

— Что случилось?

— Это место… хранит мои самые счастливые воспоминания. — Он отошел от меня.

— Ладно-о…

— Я хотел создать здесь еще одно счастливое воспоминание.

Прежде чем я успела ответить, он потянулся в карман и достал маленькую коробочку.

Мое сердце едва не остановилось.

Лэй опустился на одно колено.

Боже мой. Только не упади в обморок. Не падай.

Я собрала все силы, чтобы удержать себя.

Лунный свет подчеркнул резкие линии его лица, в его взгляде мелькнула явная уязвимость. Он поднял на меня глаза — и весь мир замер.

Ох, блять. Ох, блять.

— Ты официально стала Хозяйкой Горы Востока.

Я видела напряжение в его руках, когда он держал коробочку, и то, как дрожали его пальцы.

Он прочистил горло.

— И… я горжусь тобой за то, что ты заслужила этот титул. Но ты моя, Мони.

Я распахнула глаза.

— Ты всегда была моей, с того самого момента, как я впервые увидел тебя в той церкви, до того момента, когда надел на твое запястье те наручники, и того мгновения, когда я взял тебя на этой горе несколько недель назад, и даже тогда, когда показал тебя всему Востоку. Ты всегда была моей. А теперь я хочу, чтобы ты официально стала моей, перед законом, перед Богом, перед всем, что имеет значение.

Он открыл коробочку, показав кольцо, которое сияло, словно звезды над нашими головами.

Это была миниатюрная галактика — бриллианты, сапфиры и мерцающий бледно-голубой камень, оправленные в платину.

— Хорошо, что ты моя Хозяйка Горы. Это прекрасно. — Он кивнул. — Но я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Воздух вырвался из моих легких одним рывком.

Шуба соскользнула с моих плеч и упала на землю.

Мой разум метался, пытаясь догнать происходящее. Сад, светлячки, кольцо, мужчина, стоящий на коленях передо мной… это было слишком, слишком идеально, слишком подавляюще.

Я уставилась на него, и мое сердце гулко билось в голове.

Его взгляд не дрогнул, и на лице появилась нервная улыбка.

— Скажи что-нибудь, Мони… не оставляй меня в подвешенном состоянии… только не сейчас…

Глава 24

Кольца и откровения

Лэй

Я опустился на одно колено перед Мони.

Сердце гулко билось в груди, словно военный барабан.

Это было не просто предложение, я связывал нас на всю жизнь.

Кровная клятва.

Обет перед Богом.

Обещание, что никто никогда не посмеет тронуть ее, обнять ее или завладеть ею.

Ни в этой жизни, ни в какой другой.

Она была моей.

Она всегда была моей. Но когда я поднял взгляд на нее, грудь сжала неожиданная, леденящая тревога.

А что, если она скажет «нет»?

Эта мысль была как зазубренный клинок, который разрезал мою уверенность и оставил меня до ужаса обнаженным.

Само представление о ее отказе было немыслимым.

Если бы она отвергла меня, если бы хоть на миг заколебалась, я не знал бы, что делать.

Смог бы я позволить ей уйти, не надев моего