Головная боль майора Стрельцова - Эллин Ти

— Хорошо. Как раз заменю утреннюю пробежку плаванием. Не хотелось утром сбегать из постели, когда там ты.

— Все правильно, майор Стрельцов, никогда не надо от меня сбегать. Я пойду сбегаю в душ и надену сухой купальник, а потом буду загорать на пирсе, хорошо?

— Сухой купальник? У тебя два с собой?

— У меня их шесть, — хихикаю. Я просто не смогла определиться, какой взять, и схватила первые попавшиеся… шесть штук. Да.

Миша посмеивается надо мной, но подсаживает меня на пирс и я сбегаю в дом, быстро принимаю душ, переодеваюсь в другой купальник и возвращаюсь обратно, по пути хихикнув со спящей посреди кровати Бетти, которая откровенно игнорирует наличие своей королевской лежанки.

Невозможно не пялиться на Мишу, пока он плавает, мое вам чистосердечное признание. И я пялюсь. Потому что невозможно иначе, я повторюсь! Потому что эти его мускулы… Господи боже. До Миши я не думала, что люблю накаченных мужчин. Теперь люблю. Одного конкретного, правда, но его спина — моя слабость. Вот где и правда моя каменная стена, за которой ничего не страшно. Если бы не шрамы на его спине, я решила бы, что она и пули отталкивает, если честно.

Расстилаю полотенце на пирсе, укладываюсь на живот лицом к лесу, потому что я вытащила с собой книгу, а если я лягу лицом к воде, но я точно буду не читать, а снова и снова пялиться на Мишу. Это, конечно, крайне приятно, но совершенно непродуктивно.

Правда на каждый всплеск воды позади себя я все равно отвлекаюсь, представляя, как Миша там шевелит своими широкими плечищами, но все равно пытаюсь сконцентрироваться на книге, хоть мне и приходится по десять раз перечитывать один и тот же абзац.

И когда я наконец-то сосредотачиваюсь на истории, согреваюсь на солнышке и не отвлекаюсь от чтения, взвизгиваю, потому что кто-то совершенно точно кусает меня за пятку!

Но закричать и испугаться по-настоящему я не успеваю, потому что замечаю, что это не змея и не какое-нибудь лохнесское чудовище, а псто Миша. Мокрый, уставший, от физической нагрузки с еще более ярко выраженными мышцами Миша.

— Ты меня напугал! — говорю ему, оборачиваясь, но перевернуться или сменить позу никак не могу — Миша опирается на мои игры, прибивая меня к пирсу.

— Прости, — улыбается он, — я так и хотел. Что читаешь?

— Любовный роман, как типичная девчонка, — хихикаю, а потом чувствую на икре мягкий поцелуй, который дарит мурашки и щекотку. — Э-эй, ты что?

— Читай-читай, Кать, я тебя не отвлекаю.

Ну-ну… как же. Не отвлекает он меня. Когда его поцелуи ползут выше и он уже касается губами моих бедер — о книге думать больше не получается.

Что он задумал?

— Михаил…

— Слушаю вас, Екатерина Витальевна, — слышу в его голосе лукавство и чувствую, как краснею. Он кусает меня за задницу! — Не вырывайся! Я аккуратно.

— Ты что делаешь?

— Я? Ничего противозаконного. Я вообще самый законопослушный гражданин, ты не знала? — он снова ухмыляется и так профессионально отвлекает меня этими словами от своих действий, что факт развязанных шнурков на трусиках от купальника я замечаю только тогда, когда он эти самые трусики отбрасывает в сторону! — Приподнимись, Кать, — шепчет он, но едва ли он ждет хоть каких=то действий от меня. Сам поднимает! Прямо нагло хватает за бедра и поднимает меня в такую провокационную позу, что я успею семнадцать раз покраснеть, а потом вскрикнуть, когда он вдруг прижимается губами ко мне прямо там…

— Миша! Ты что… Господи!

— Кричи, Кать, нет никого вокруг. И прогнись посильнее. Тебе понравится.

Я не умею не подчиняться его приказам. Тем более таким! Поэтому, преодолевая смущение, я все-таки прогибаюсь настолько, насколько могу, упираясь грудью в пирс и получая самое сильное удовольствие в мире…

Не знаю и знать не хочу, откуда такие умения, но я и правда не могу перестать стонать и совершенно не контролирую громкость этих звуков. Я даже ничего не вижу! Пелена возбуждения перед глазами стирает все вокруг, я живу только этими ощущениями и они очень неплохо держат меня на плаву.

Его язык… его губы и пальцы… Его рычание от возбуждения!

Меня не хватает надолго. Эта пытка возносит на небеса уже на второй минуте, и когда Миша вводит в меня пальцы и одновременно с тем втягивает в рот клитор — я содрогаюсь, кричу, падаю на пирс и почти не могу поверить в то, что только сейчас произошло…

— Я думала, что вы, военные, не считаете это чем-то правильным, — шепчу, все еще задыхаясь, ощущая, как Миша ложится рядом и поглаживает меня по спине и бедрам.

— Не знаю, как там другие военные, — говорит он с улыбкой. — Но лично я считаю это обязательным. Пошли в кровать, Кать? Я тебя так хочу, что сдохну сейчас.

— А как же “тут нет никого, никто не услышит”?

— Ты хочешь…

— Ага, — прикусываю губу и перекидываю ногу через Мишу, садясь на него верхом. — Что-то имеешь против?

О. Он не отвечает. Но судя по сумасшедшим поцелуям — он ничего не имеет против.

Глава 36. Миша

Все так хорошо было в субботу и воскресенье… Мы были в домике у озера только вдвоем и очень хотелось, чтобы время нахрен замерло и мы остались там навечно.

Самое крутое место на земле, правда. Ни души вокруг. Только я, Катя и Бетти. Никаких проблем, никаких забот. Никаких волнений, что крики моей девочки кто-то услышит. Так охренительно было…

А потом нам пришлось вернуться. Пришлось собирать мне вещи в командировку. Сорок, мать его, дней… Я вернусь осенью! Это звучит все как издевательство. Вместо того чтобы остаток лета проводить с Катей на озере я буду хрен знает где, хрен знает с кем. Вау, мечта всей жизни.

И Катя потухшая ходит, хотя пытается уверить меня в том, что у нее все хорошо и что она верит в то, что эти дни пролетят практически незаметно.

А я не верю.

Ни в эту чушь, ни ей. Потому что скучать без нее буду дико. И Катя грустит, я вижу это и чувствую. И хоть где-то в глубине души мне приятно, что девчонка будет грустить без меня, все-таки переживательно мне больше. Не хочу, чтобы грустила. И чтобы без меня была тоже не хочу.

Всю ночь мы не отрывались друг от друга. То занимались сексом, то болтали, то просто молча обнимались. Умолял Катю поспать, потому что утром ей на работу, это я смогу поспать