Няня для олигарха - Элен Блио

— Тоненькая такая, боюсь тебя сломать.

— Не сломаешь, — сама не узнаю свой голос, хриплый.

Я дрожу, и от страха, и от возбуждения, которое осторожной струйкой вливается в кровь, а потом разгоняется мощным адреналиновым потоком, заставляя стонать от охватившей меня истомы.

Хорошо! Как же мне хорошо!

Такое чувство, что он прекрасно знает моё тело, знает, на какие именно точки давить, какие места целовать.

Шелковая ткань сползает ниже, обнажая спину и дальше. Узкая полосочка стрингов, и я слышу сдавленное шипение Ивана — его рука уже там.

Я остаюсь без платья. Только в чулках.

Мне страшно. Мне хорошо. Горю вся. В предвкушении.

Я так хочу принадлежать ему! Именно ему, никому больше. Ему. Самому-самому!

И чёрт с ним, с тем, что будет дальше. Мне всё равно.

Я его. Уже его. Вся без остатка.

— Маруся, девочка моя…

— Пожалуйста…

— Ты хочешь?

— Да… да…

И снова руки, и губы, и…

Господи, какой он огромный! И… и это так приятно, когда губы… и язык…

Мамочки, это… так можно было?

Боже… Стыдно. И приятно. Невероятно всё.

Чувствую слезы, которые почему-то катятся из глаз. И смеюсь одновременно. Это от счастья.

Я счастлива.

Обвиваю его руками, прижимая к себе…

— Ваня… Иван… боже… мне так хорошо…

— Сладкая, чёрт, как конфета.

Он поднимает голову, облизывается. И… подмигивает мне! И это так… так невероятно!

Эмоции переполняют настолько, что не хватает слов даже внутренне, самой себе это объяснить.

Прекрасно, удивительно, волшебно.

Больно. Немного. Резко. Только вскрикиваю и…

Боже… о, господи… я… всё… это…

Это случилось. Я принадлежу ему. Он навсегда мой самый-самый первый.

Во всем.

Любимый мой. Единственный. Неповторимый.

Как же мне повезло, что я в тот день пошла с Пышкой в игровую! Как же мне повезло, что я надела костюм Мальвины! Как повезло, что я обратила внимание на плачущего мальчика с глазами как вишни.

— Маруся… ты… как ты? Тебе не больно?

— Всё хорошо, Иван… всё… я люблю тебя, мне очень хорошо!

— Малышка… моя.

Он не отвечает на слова любви, но я не замечаю, потому что он называл меня малышкой!

Назвал своей!

Это счастье быть его малышкой. Настоящее чудо.

Он начинает двигаться, и я окончательно забываю обо всем.

Я люблю. И в данный момент я чувствую, что любима. Мне не нужно, чтобы он говорил об этом. Не нужно. Мне достаточно того, что он делает и как он делает.

Мне волшебно. Мне прекрасно. Мне жарко. Я сгораю в огне.

Плавлюсь под его руками, становлюсь податливой, как воск.

Его толчки размеренные, острые, глубокие. Жадные.

Так вот что значит, заниматься любовью?

Это невероятное распирающее чувство удовольствия, тепла, какой-то едва ощутимой внутренней щекотки, от которой вибрирует тело, которая переходит в негу, сладкую, одурманивающую, крышесносную.

Хорошо… как же мне хорошо!

Сжимается внутри. Словно накаляется атмосфера. Сужается пространство.

Я напрягаюсь, словно в ожидании чего-то, сдавливаю мышцы, замираю, сдерживая дыхание, хватаю воздух как рыба. Я не знаю, чего ждать, мне немного страшно и так хорошо!

— Маруся… моя девочка, моя сладкая Мальвина.

Он наполняет меня везде, губы жадно берут в плен мои, и в этот момент я взрываюсь, я словно хлопушка, наполненная сверкающими конфетти, взлетаю, рассыпаясь на тысячи, миллионы крохотных блесток счастья.

Боже! Как хорошо! Как я счастлива!

Я парю в блаженной неге, не особенно соображая, что делает Иван, кажется, ему тоже очень хорошо, и он успевает сделать так, чтобы избежать последствий, он ведь не надел никакую защиту. Я не знаю, поможет ли это, но мне всё равно. Я летаю. Мне хорошо.

— Как же сладко, господи… Как хорошо…

Это говорит он.

А потом обнимает, прижимая спиной к своей груди, и уже засыпая шепчет.

— Я люблю тебя, Даша.

И мой мир вдребезги.

Глава 57

Чёрт.

Я… мудак.

Зачем я это сделал? Зудело? Захотелось? Молодого, красивого, нежного, невинного тела?

Влюбленную девушку… Юную такую, с широко распахнутыми глазами.

Она шептала моё имя, боялась, что я остановлюсь.

Лучше бы я остановился. Сейчас не было бы мучительно больно.

Я… я не для неё. Такой как я ей не нужен.

Я циник. Я не верю больше в любовь. Вернее… я однолюб.

Всегда была и будет только Даша.

Но это теперь не важно.

Потому что… потому что теперь я точно женюсь.

Вынужден.

Нет. Обязан. Должен.

Я лишил Марусю невинности, у меня нет выбора.

Поэтому…

Поэтому я должен сыграть роль влюбленного мужчины. И постараться сделать это как можно более уверенно и чётко.

Светает.

Ночи длинные. Темные.

Сладкие.

Да, мне было очень хорошо с ней. Мне… мне очень давно не было так хорошо.

С Дашей было. Но там случился запредельный уровень погружения друг в друга. Обоюдный.

С Марусей…

Чёрт, с ней же тоже получилось так. На самом деле так.

Я провалился в неё, просто погрузился весь, от начала и до конца, от альфы до омеги. Полностью. Казалось, читаю её мысли, вместе с ней визуализирую мысленно мечты.

Чтобы вот так всегда. Каждую гребанную ночь.

Она и я. Вместе.

Ну… теперь придётся.

Не отвертишься Дюжев. Может и к лучшему?

Поворачиваю голову. Не понимаю, почему Маруся лежит на самом краю, так далеко от меня. Это неправильно.

Теперь она принадлежит мне. Она моя женщина. Значит должна быть рядом.

Со мной. Подо мной.

Нет, подо мной сегодня точно рано, после того, что мы творили всю ночь. Именно мы, не я. Маруся оказалась такой чувственной девочкой. Отзывчивой, откликающейся на каждый мой шаг, на каждое прикосновение.

Двигаюсь осторожно, хочется полюбоваться на неё спящую.

Такой маленькой кажется в моей огромной кровати. Такой хрупкой.

Смотрю на её спину, на позвонки, выглядывающие из-под пледа, которым она укрылась. Затапливает нежностью.

Милая моя малышка.

Теперь точно официально моя. И… это же неплохо, да?

Это отлично.

Мне она «зашла» сразу. Красивая девочка с характером.

А еще она зашла моему сыну — самому главному человеку в моей жизни.

У Дани будет мама, настоящая мама, потому что Маруся будет именно такой. Настоящей.

Двигаюсь еще, нависаю.

Дышит тяжело почему-то, и на щеках следы слез, глаза опухшие.

Чёрт. Она плакала? Когда? Ночью? Плакала, когда я спал?

Но… почему? Что было не так?

Я помнил, что нам было хорошо, очень хорошо.

А Маруся…

— Я люблю тебя, Иван, люблю тебя…

Я это помню, как помню и то, что хотел ответить, даже зная, что солгу. Не стал. Решил, что так нельзя, так будет нечестно, и…