Няня для олигарха - Элен Блио
Обнимаю его, чувствуя крепкую спину, он такой… большой, сильный, высокий! Мне нравится, что он такой. Мужественный.
Платье сползает до талии. Щеки огнём горят.
Я ведь сейчас позволю ему всё! Абсолютно всё! Расстанусь с невинностью, и…
— Маруся… Маша… Останови меня. Сейчас. Пожалуйста. Потом поздно будет.
Остановить? Да я мечтаю, чтобы он не останавливался! Чтобы…
Я хочу, чтобы он стал моим первым. Хочу, чтобы был единственным. Это всё несбыточно, но я мечтаю, чтобы только так.
Обвиваю его шею руками, притягиваю к себе.
Не хочу, чтобы останавливался, не хочу!
Его губы оставляют мой рот, спускаются ниже…
Мамочки… боже…
Дрожу вся, горю, пульс на миллиарды, в венах лава на космической скорости. В голове словно оркестр настраивает инструменты — шум, гам, соло флейты, скрипка стонет. Не слышу ничего. Музыка любви разливается по телу.
Мой. Мой любимый мужчина со мной! Он сейчас словно даёт обеты моему телу, моей коже.
Это невероятно, удивительно!
Я знала, что это должно быть хорошо, но чтобы так!
Иван целует моё тело, потом возвращается к губам, жадный, нетерпеливый, горячий. Мой.
Пусть только на эту ночь, пусть на эти несколько часов… мой!
Прижимаюсь, вся пытаюсь с ним слиться, чувствовать его.
Боже, я чувствую! Он тоже горит в огне! Он плавится.
Он совершенно точно охвачен таким же пламенем страсти как я! Ему хорошо!
Он наслаждается каждым мгновением так же!
Мой мужчина! Мой любимый. Мой первый…
Отвечаю на поцелуй, как умею, стараюсь показать ему как сильно я хочу, как я готова.
Снова губы ниже, на шее, так страстно, кажется, завтра будут следы, наплевать. Мы жених и невеста! Это нормально.
Это восхитительно!
— Иван… Ваня… Ванечка… боже…
— Чёрт…
Внезапно он останавливается. Дышит тяжело. Я вцепляюсь в его плечи, пытаясь вернуть к себе, уже понимая, что проигрываю в борьбе с его благородством.
— Маруся…
Он отрывает мои руки.
Кажется, отрывает меня от себя, дико больно…
Отворачивается, отходит на шаг.
Хочется кричать. Ругаться. Остановить его. Прижаться к спине. Умолять.
Но я ничего не делаю. Просто стою, поправляя дрожащими руками платье.
Рука касается ноющей вершинки, всхлипываю.
Зачем он так со мной? Зачем так жестоко?
— Маруся, прости меня, я не должен был. Это… Это недостойно. Чёрт… Ты… ты молодая, невинная девушка. Я… я не имею права.
Мне хочется заорать, чтобы он замолчал. Что это низко, подло так играть с моими чувствами.
Да, я помню, он предупреждал, чтобы я не влюблялась в него, и я не хотела! Но я же не виновата, что так получилось!
И я не виновата, что я влюбилась, а он нет…
— Маруся, правда, извини, это больше не повторится, я не должен…
— Уходи. — не думая говорю, лицо руками закрываю. Щеки жжёт от обиды.
Это так больно быть нелюбимой…
Очень больно.
— Я… я могу уйти, просто это моя спальня.
Дурак! Какой же он…
— Извините, тогда я уйду.
— Нет, подожди, я… стой. Маруся, завтра я признаюсь, что просто заставил тебя изображать мою невесту. Хорошо? Заставил, пригрозил уволить, не знаю, еще какие-то кары придумал, чтобы ты не могла отказать. Понимаешь.
Киваю, не думая о том, что он не видит.
— Марья, я очень сильно перед тобой виноват. Прости меня, я… я постараюсь как-то компенсировать, если смогу.
Компенсировать? Он еще издевается, да?
— Вы еще деньги мне предложите. Будет совсем дно.
— Марусь…
— Да идите вы…
Пытаюсь толкнуть дверь, чтобы выйти в коридор, но Иван успевает меня остановить, хватается за ручку.
— Подожди.
Он так близко, снова. Его аромат везде, огненные волны от тела к телу. Жар. Дыхание.
Нет.
Отворачиваюсь, закрывая глаза.
Нет, не надо. Я всё поняла. Ничего не будет и это очень правильно. Так нужно. Лучше расстаться сейчас.
— Марья, тебе лучше остаться тут.
Зачем? Я не понимаю. Если мы завтра объявим, что между нами ничего нет, что помолвка фиктивная, для чего?
— Подождём немного. Пусть угомонятся там. Хочешь, я схожу на кухню, принесу чай?
Яду мне принесите, Серкан Болатович! Это будет кстати!
Дуюсь.
— Чай, пирожные твои любимые?
Откуда он знает, какие у меня любимые?
— Может… бутерброды? Канапе? Тарталетки с икрой?
Давай, тащи! Холодильник весь принеси, обжора олигархическая! Мне ничего не надо!
— Я сейчас вернусь, мигом, я быстро. Ты пока… пока можешь отдохнуть, на кровати.
Ага, отдохнешь тут!
— Прошу, только не сбегай, ладно? Посиди в комнате.
Посидеть? Я тут поседею, пожалуй!
Ладно, что делать?
Пожимаю плечами, киваю головой.
— Вот и умница.
Он выходит. Я бреду к кровати. Отдохну!
Падаю на неё спиной с размаху.
Бли-и-ин! Он что, на камнях спит? Я думала, тут мягонько!
Потираю ушибленный попец.
Да, уж, «Маруся Климова, прости любимого…». Нет я Васильева, конечно.
Ладно, думала поваляться в уютной постельке олигарха хоть так, увы. Буду мучаться на жёстком матрасе.
Заползаю дальше. Подушки у него тоже явно не пуховые. Конечно, небось модные эти… которые якобы подстраиваются под ваше тело. Не знаю, они, по-моему, только под искривление позвоночника подстраиваются, чтобы еще хуже было.
Ложусь.
Сказал, отдохни — отдохну! Только как-то холодно тут у него. Или просто я заледенела от холодности хозяина спальни?
Натягиваю на себя одеяло. Тоненькое, как же он спит под таким?
Не важно. Укрываюсь с головой, утыкаюсь носом в матрас игнорируя его новомодную подушку.
В сон клонит. Нет, не буду спать. Сейчас чаю попьём, определимся, что завтра врать будем и по коечкам.
Угу.
Только прихожу в себя я явно через несколько часов и потому что мой — не мой миллиардер прижимает меня к своему горячему телу.
Глава 56
— Ты такая нежная… сладкая… так вкусно пахнешь.
Он обнимает меня. Его руки… кажется они везде. И это так… так волшебно!
Но я не могу забыться, я же решила, что нет?
— Иван, я…
— Молчи… подожди… чёрт… не могу, к хренам всё, иди сюда, Маруся… маленькая моя…
И я таю. От всего.
От его слов, от его губ, рук, пальцев.
От слов, которые мой олигарх шепчет мне на ушко. Они милые, ласковые, немного пошлые, обещают рай. И я хочу. Хочу этого рая!
В конце концов — плевать, пожалею ли я потом или нет. Пожалею в любом случае. И если сделаю, и если не сделаю.
Так может лучше сделать?
Только бы он опять не остановился. Но, кажется, Иван и не собирается.
Он стягивает с себя рубашку, в которой лежал, брюки. Расстегивает моё платье, поворачивая меня спиной к себе и целуя
